Огневица

Шехх мотнул головой, роняя брызги, и более никак не показал, что услышал предупреждение. Дейвас брезгливо поморщился и встал поодаль от шехха, так, что река лишь облизнула мыски его щегольских сапог.

Храбр съехал по крутому склону, оставляя в нем глубокий рыхлый след. Остановившись в нескольких шагах от реки, огляделся, цепким взглядом окидывая берег – сначала в одну сторону, затем в другую. В обе стороны песок взрывали гибкие корни ивняка, подобравшегося к воде так близко, что плачущие ветви купались в черной воде. Не увидев опасности, Храбр привычно проверил взглядом Бояну.

Та ежилась, растирая ладонями озябшие плечи, и неотрывно смотрела на реку. Храбр подошел к ней и молча накинул на плечи снятый с себя кожух. Бояна отшатнулась от его протянутых рук, но парень не отступил и не сделал попытки приблизиться. Бояна устало потерла глубокую морщину, прорезавшую лоб, и наконец нашла в себе силы поблагодарить Храбра за теплую одежду. Она и впрямь замерзла: из-под тонкой кожи явственнее выступили голубоватые вены, плотно сжатые губы обвела синяя нитка, а пальцы, зарывшиеся в рыжеватый мех кожуха, мелко дрожали. Храбру до смерти хотелось обнять девушку, заключить в кольцо его больших сильных рук и прижать к груди, чтобы сотрясающая ее дрожь растворилась в его жарком тепле. Но Бояна уже отвернулась.

Храбр опустил взгляд на свою ладонь, которой как наяву почувствовал прикосновение тонких девичьих пальцев и узкой ладони, загрубелой и покрытой мозолями от постоянных упражнений с кинжалами и луком. Согнул пальцы и медленно, размеренно вдыхая и выдыхая на каждом счете, по одному сжал их в кулак, который болезненно свело.

Итрида вышла из леса последней, задержавшись на границе чащи и открытого пространства перед рекой. В лесу стояла затхлая тишина, здесь же гулял ветер, трепля полы одежды и норовя засунуть края волос, вырванных из-под ремешка, в рот и глаза. Он не был холодным или злым – скорее, как непоседливый щенок, заскучавший в одиночестве и готовый поиграть с любым, кто протянет к нему руку.

Река была красивая. Горделивая и неспешная, она несла темные, почти черные воды мимо зарослей ивняка, смарагдовых холмов, красных, точно вскрытая плоть, обвалов глины и плоских белых плесов.

Итриде почему-то привиделось женское лицо: уже не юное, но по-прежнему прекрасное, завершенное в каждой черте, широкоскулое и обрамленное тяжелыми черными косами. Бродяжница не разглядела, какого цвета были по-лисьи прищуренные глаза, но догадалась, что желтые.

Так же ласково, как берег, на котором стояли путники, река гладила и противоположный.