Огневица

Авар в богато изукрашенном халате как раз поставил коня на дыбы, то ли красуясь перед своими, то ли почуяв, что на него смотрят из осаждаемого храма. Плоское коричневое лицо, испещренное тонкими морщинами, было неподвижно, словно степняк натянул маску. Остроконечная шапка была надвинута почти до самых бровей. Авар скалился: нескольких зубов не хватало. Погоняв коня перед храмом, авар сжал его коленями, и конь послушно замер.

– Подавитесь, – буркнул Храбр.

Он обернулся и оглядел набившихся в храм людей. Они смотрели на него – кто доверчиво, кто испуганно – и Храбр чуть не пригнулся под тяжестью того, что возлагали на его плечи эти взгляды.

Против воли он глянул в сторону – туда, где лежало завернутое в холстину тело Ястреба.

Волхв оказался прав. Степняки явились всего через три дня. Прошли огнем и мечом по волости, в которой Храбр покупал муку и молоко. Вырезали почти всех мужчин и стариков. Женщин и детей сбили в кучу и связали друг с другом, чтобы проще было следить. Сбежать удалось лишь немногим, и они пришли за помощью в то единственное место, куда сумели добраться – в маленький деревянный храм.

Храбр не знал, как они нашли дорогу.

Он ведь запутал тропки и договорился с лешим, чтобы тот не пропускал никого, если Храбр не упредил. Но, видно, сама Светозарная или ее супруг указали путь раненым, испуганным и потерявшим кров людям.

А может, всему виной расплетенный науз. Храбр нашел его на тропинке, по которой добрались первые кметы. Тот самый, что висел на груди Ястреба, и который волхв теребил, когда злился. Не у кого спросить: короткая аварская стрела с ярко-голубым оперением подарила волхву легкую смерть.

Храбр мог бы впустить их, а сам уйти.

Никто бы его не заметил и уж тем более не догнал. Он мог оставить кметам светлый деревянный храм, напитавшийся солнечным светом, и уповать на то, что его стены защитят людей. Отступить было легко. Прикрыться обещанием не причинять вреда и избежать боя, как делал он это всегда. Когда-то Храбр клялся, что никогда не проявит свою оборотневу силу и будет жить среди людей как один из них, чтобы доказать отцу – пусть тот и ушел в Навь – что звериная природа не оправдание кровожадности, и он не такой, он сумеет держать себя в руках.

Но никогда еще Храбр не отвечал за кого-то помимо себя самого.

Кто-то дернул его за рубаху. Храбр опустил глаза. Беляна, девчушка, которой в прошлом месяце как раз минуло четыре весны, доверчиво смотрела на него большими серыми глазами:

– Дядько Храбр, ты нас спасешь?

На улице раздались выкрики и какая-то суета. Храбр снова глянул в щель и помянул морокуна: авары подкатили бочки и принялись обматывать тряпками палки. «Огонь готовят», – смекнул Храбр и стиснул челюсти так, что закрошились зубы.

– Я к маме хочу, – прошептала девочка.