Огневица

Бродяжница не сразу поняла, что так задело ее в словах Дваэлиса, но когда осознала, пораженно глянула на молодого рудознатца.

– Отец, – Санэл обошел Итриду и встал рядом с Марием. Его жест не укрылся от других рудознатцев. Они словно оттаяли и наконец зашевелились, задышали и заморгали как живые люди, а не как часть скалы, ставшей их домом – кто знает, быть может, и породившей их. Легким холодком воинов Гнезда окутало недоумение. Итрида рассматривала их исподтишка: кого-то поступок Санэла возмутил, но большинство, напротив, чуть расслабило напряженные плечи.

Теперь Итрида понимала, почему Санэлу известно все и вся в Орлином гнезде и почему его самого знают все, от мала до велика. Он наследник Дваэлиса. И, судя по тому, как внимательно наблюдали за ним рудознатцы, доверяя даже незначительному на первый взгляд жесту, они будут рады, когда Санэл займет место отца в костяном доме

Санэл меж тем говорил:

– Марий Болотник попросил меня о помощи, и я его услышал. Кто-то сорвал печати на вратах Сердце-скалы. Итрида ощутила зов Огнь-Камня. Думаю, ты лучше меня знаешь, почему она услышала его голос.

Мы пытались помешать Камню… но не успели.

Дваэлис лишь кивнул в ответ на слова сына. Он снова обвел троицу тяжелым взглядом, чуть задержав его на Итриде. Ей показалось, что в глубине прозрачных глаз мелькнуло сочувствие, но поручиться она бы не смогла.

– Вас было больше. Где шехх с воленским именем Даромир?

До вопроса старейшины Итрида гнала от себя память. Думала о том, как могла не заметить сходства отца и сына. Ежилась из-за холодного ветра, что студил тело, несмотря на разгар страдника. Рассматривала хитросплетения ремешков, удерживающих длинные волосы рудознатцев, и грубо слепленный каменный язык, отделивший Дваэлиса от Мария и Санэла.

Но слова старого орла вдребезги разбили прозрачную стену, которой Итрида пыталась отгородиться от боли.

Она всхлипнула и согнулась, словно ее ударили в живот.

Санэл не двинулся с места. Итрида упала бы на колени, не задумываясь о том, что на нее смотрят не меньше двух десятков рудознатцев во главе со своим загадочным старейшиной. Но вдруг чьи-то горячие руки окружили Итриду кольцом тепла, и она уткнулась носом в холодную, чуть шершавую ткань.

Глубоко вдохнула запах хвои и мускуса и сильнее вжалась в куртку Мария. В ее голове было звеняще-пусто, зато в сердце продолжала настойчивым кудесом биться боль.

– Даромир отдал свою жизнь Огнь-Камню, – из-за того, что дейвас прижимал Итриду к себе, его голос звучал для нее откуда-то издалека.

Бродяжница была благодарна Болотнику за то, что он не сказал тех слов, что страшили ее сильнее всего. «Отдал жизнь» звучит совсем не так, как «умер».