Огневица

– Провались оно все в Навь! – выругался рядом Марий, тряхнул головой, окатив Итриду брызгами вдобавок к дождю, и вскочил на ноги. – Вот уж не самое приятное пробуждение! Хватай вещи, и бежим!

Дождь обрушился на Стол Духов с такой яростью, как будто задался целью смыть людей со скалы, точно мелкий сор. Ветер выл и сбивал с ног, и Итрида с ужасом вспомнила о тропинке, по которой пришла сюда. Во что теперь та превратилась, не хотелось и думать.

– Как мы вернемся? – выкрикнула бродяжница, пытаясь перекричать разразившуюся бурю.

– Не знаю! – отозвался Марий в ответ и провел ладонью по лицу, тщетно пытаясь смахнуть дождевую воду.

Дейвас всмотрелся в темноту, скрывшую тропу, по которой они пришли, и выругался снова.

Они оба были мокрыми насквозь: от холода сводило руки, а зубы выбивали безостановочную дробь. Итрида мертвой хваткой стиснула края одеяла возле горла. Проклятая тряпка билась на ветру с громкими хлопками, словно попавшая в сети рыба. Напитавшись водой, ткань стала тяжелой и скользкой, и очередной яростный порыв, едва не сбивший людей с ног, все же вырвал одеяло из рук Итриды.

Оно улетело в серую хмарь, поглотившую весь мир, и его трепещущий силуэт быстро пропал, растворившись в ней. И пусть тепла от одеяла не было ни на йоту, Итрида все равно с тоской глянула ему вслед.

Дейвас и бродяжница прижались к скале, тяжело дыша. Над их головами нависал неширокий козырек, никак не спасающий от буйства стихии, но все же твердый камень, упирающийся в спину, был лучше, чем открытая всем ветрам площадка, на которой так легко было оступиться и упасть в пропасть.

Итрида раздраженно откинула со лба налипшие пряди.

Ее безостановочно трясло, но она старалась не подавать виду. Не к месту вспомнилось ровное тепло мирно спящего Мария, согревающее ее всю ночь.

– Похоже, духи разгневались, что мы распивали вино без них, – хмыкнул дейвас и попытался выглянуть из-под козырька. – Морокун тебя раздери!

Особенно сильный удар ветра едва не сбил его с ног, и дейвас быстро вернулся на место. Его взгляд упал на Итриду, и Марий нахмурился.

– Эй, – он положил ладонь на ее шею. Итрида дернулась в сторону, мужчина убрал руку, но морщинка между его бровей не разгладилась.

 – Что с тобой?

– Ничего, – огрызнулась Итрида. Ее челюсть тоже предательски ходила ходуном, и голос девушки сорвался, отчего ответ получился не насмешливым, а жалобным. Марий тяжело вздохнул и вдруг накрыл своим телом Итриду, вжимая ее в скалу.

– Ты чего удумал?! – зашипела она и уперлась ладонями ему в грудь. Марию не приходилось слишком сильно наклоняться, чтобы заглянуть ей в глаза: Итрида была ниже его всего лишь на полголовы.