Огневица

Часть одаренных избежала опасности, но как только они оказывались возле других домов, как те тоже начали взрываться, раня и убивая колдунов и ворожей. В проломах появились люди. У всех на лицах и руках были ожоги, а глаза горели яростным диким пламенем.

– За Госпожу! – выкрикнул один и вскинул сжатый кулак, охваченный огнем. – За ту, что одарила нас божественной искрой!

– За Госпожу!!! – взревели другие Пылающие. Тот, что появился первым, выставил перед собой ладонь, указывая на молодую черноволосую лауму. Огненная лента протянулась от него к водянице. Лаума скрестила перед собой руки, и перед нею встала стена воды, но лента пламени с легкостью прорвалась сквозь преграду и охватила несчастную. Водяница закричала, но крик оборвался быстро. Мгновение почерневшее тело еще стояло на ногах – а потом рассыпалось мелким пеплом.

– Назад! – заорал Марий. Мирослава бросила поводья, и конь закусил удила, продолжая мчаться вперед.

Старшая лаума вскинула руки над головой, сложным образом переплела пальцы, а потом резко развела руки в стороны. Повинуясь ее приказу, по улицам хлынул туман, затягивая их и скрывая огневиков и водяниц от врагов. Густую молочную пелену разрывали вспышки, и в разрывах то и дело виднелись чужие огневики. Мирослава дернула коня за поводья, и он встал как вкопанный, мелко дрожа. Спрыгнув на землю, лаума пригнулась, пропуская огненный хлыст над головой, выпрямилась и ответила на удар знакомым Марию приемом – человека с обожженным лицом окружили десятки его ледяных копий. Огневик поначалу лишь усмехнулся, но вдруг лицо его стало растерянным. Он всмотрелся в маски и недоверчиво коснулся собственного лица. Его глаза расширились, словно огневик лишь сейчас понял, как выглядит. Мужчина заметался, принялся разбивать маски, но Мирослава создавала все новые и новые его ледяные портреты, медленно сжимая клетку, пока огневик не упал на колени, скорчившись и закрыв голову руками.

– По Кожевенной пройдешь, – бросила Мирослава.

– Мы сдюжим. Иди, – Мирослава подняла лицо к Марию и устало улыбнулась. Без привычных многочисленных украшений, в простой дорожной одежде она как никогда была похожа на девчонку – такую же юную, как те, что сейчас гибли на улицах Червена.

Марий кивнул на прощание и дернул Стрыгу за гриву, понукая развернуться. Знаками показал двоим подоспевшим дейвасам следовать за собой, а остальных отправил на подмогу к лаумам.

До Кожевенной тоже докатились бои. И здесь огневики с сожженными лицами сцепились с дейвасами, лаумами и простыми червенцами, вставшими на защиту родных домов. Повсюду виднелись сломанные доски, избы чернели провалами уничтоженных стен и пятнами сажи на стенах уцелевших, вся дорога была в выбоинах.