Огневица

Бесконечная ночь

Почуяв запах воды, Итрида свернула в первый же попавшийся на пути проулок. Здесь не было масляных светочей, и неширокая плотно утоптанная дорожка освещалась только лунным светом, заливающим мир серебром. Итрида закинула в рот сладкий орешек и не спеша побрела вперед, прислушиваясь к тихому плеску. Все поселения Беловодья строились возле рек, и этот городок вряд ли мог стать исключением.

Итрида не ошиблась: вскоре тропинка вывела ее за околицу и резво побежала вниз с холма, к ленте реки, почерневшей с наступлением ночи. Девушка глубоко вдохнула прохладу, которую принес ветер, и упруго зашагала к воде.

Наверняка где-нибудь неподалеку сыскалась бы мыльня, но хорошие мыльни на ночь закрывались, а идти в паршивую Итриде не хотелось. Летняя ночь была теплой, к тому же, стемнело совсем недавно, и река еще не успела растерять накопленное за день тепло. Пусть не помыться, так хотя бы искупаться Итрида сможет.

Тропа скатилась с угора и заизвивалась к берегу, словно была следом огромной змеи, проползшей здесь много веков назад. То и дело обочина обрывалась в глубокие лужи, полные стоячей, густо подернутой ряской воды.

Комариный гул смешивался с хрустальным пением многочисленных лягушек и стрекотом светло-зеленых кузнечиков. С каждым шагом в слаженный хор вплетались новые звуки – биение волны о бока сонных лодочек, шум леса на другом берегу, плеск реки на песчаных перекатах. Итрида вышла на берег, разулась и ступила в воду, приятно охладившую разгоряченные ступни. Бродяжница дышала ровно и размеренно. Ярость, разбуженная словами Даромира поутихла, но возвращаться в корчму Итрида не спешила.

Отойдя от связанных между собой, точно сушеные рыбины, лодок, Итрида бросила сапоги на песок.

Следом полетела остальная одежда, поверх которой лег амулет в виде ухмыляющейся волчьей морды. Бродяжница скрутила волосы в тугой тяжелый узел и зябко повела плечами, когда по коже хлестнул порыв не по-летнему холодного ветра. Еще раз оглядевшись и убедившись, что вокруг ни души, девушка медленно пошла в воду. Та в самом деле оказалась теплой, как парное молоко.

Вдоволь наплававшись, Итрида встала в воде так, что она едва прикрывала ей грудь.

Раскинула руки, трогая мелкие набегающие волны, и закрыла глаза. Ноги защекотал песок со дна, а потом и мелкие любопытные рыбки, сонно пощипывающие кожу. Итрида хотела бы вечность стоять вот так, окруженная темнотой, серебром и бесконечным бегом воды…

Но ее покой разорвал девичий крик, раздавшийся с берега. Итрида поморщилась и выдохнула так глубоко, что свело живот. С трудом обретенное равновесие разбилось вдребезги.

– Морокун вас побери, – выругалась Итрида, открыла глаза и бросилась к берегу.