Огневица

Ноздри ее невольно дрогнули, когда Даромир оказался слишком близко, и она учуяла его запах. Отчетливо мужской, терпкий, сплетенный намертво со сладостью шеххских зелий, остротой ядов, которыми Дар травил свои кинжалы, терпкостью пшеничного пива, он и сам превращался в зелье. Итрида невольно подалась вперед…

… И, помянув морокуна, запрыгнула на стол. Даромир выгнулся так, что стало больно на него смотреть, но Итрида и не собиралась. Она схватила его за руку и дернула к себе так сильно, что шехх мигом распахнул затуманенные синие глаза. Зрачок заливал синеву тьмой.

Парень остановился, тяжело дыша и пытаясь разобраться, кто прервал его дикий танец. Одурманенные люди один за другим останавливались тоже, недоуменно тряся головами и оглядываясь. Только тогда Итрида поняла, что музыка стихла. Бродяжница глянула на шехха с вороньим кудесом и наткнулась на острый, совершенно трезвый взгляд карих глаз. У кого-то иного этот цвет был бы теплым, согревающим. Глазами этого человека на Итриду глянула сама Навь. По ее спине прокатился рой холодных мурашек, замораживая не к месту проснувшееся желание.

– Итрида, – выдохнул Даромир возле ее виска, обжигая кожу дыханием.

Его запах окутывал ее теплым облаком, дурманя не хуже шеххских самокруток. Дар покачнулся и неожиданно навалился на Итриду, обхватив ее руками. Бродяжница оказалась прижата к его обнаженной груди и застыла, не понимая, как себя вести. Незнакомец с кудесом криво усмехнулся. Поднялся на ноги, а потом просто исчез. Разумом Итрида понимала, что он смешался с толпой, а дым послужил ему отличным прикрытием, но выглядело это так, словно он и сам родом из Нави.

Между тем Даромир налегал на Итриду все сильнее.

Она зашипела и вывернулась из его хватки. Парень обиженно глянул на бродяжницу и шагнул ей навстречу, но запутался в собственных ногах и рухнул прямо на столы.

– Побери тебя Навь, Дар! Мало того, что ты весь воняешь шеххским куревом, ты еще и пьян, как последняя стерва! – запах перегара пробрался даже через злосчастный рукав, который Итрида по-прежнему не отнимала от носа, хотя руку уже сводило. Даромир оторвал голову от стола и улыбнулся ей глупой детской улыбкой.

– Ну ты же любишь, когда я вонюч и печален.

– Ты забыл добавить, что еще и трезв! – Итрида наклонилась к Дару и закинула его руку себе на плечо. – Давай-давай, давно пора в кроватку, а ты все колобродишь.

– А ты тоже… в кроватку? – шехх с трудом, но поднялся на ноги, опасно покачнувшись и едва не рухнув со столов вместе с бродяжницей.

– Куда ж я денусь. Кровать у нас одна.

– Да я сегодня счастливчик, клянусь Навью! – бурно возликовал Даромир и таки рухнул на пол. Итриде повезло: она успела вовремя вывернуться из-под его руки и не полетела следом.