Огневица

Глянув вниз, Итрида убедилась, что шехх не пострадал, упав на четвереньки, как кот, тяжело вздохнула и спрыгнула следом. Кое-как подняв пьяного вдрызг Даромира, Итрида повела его в ложницу. Как только музыка смолкла, люди стали приходить в себя. Кто-то вышел на улицу, кто-то тихо уснул прямо на полу. Дым медленно выветривался через освобожденные воленцем двери и распахнутые окна. Через пару часов о том, что творилось, будут напоминать только сдвинутые столы.

Кое-как дотащив пьяно улыбающегося Даромира до ложницы, Итрида втолкнула его внутрь и уложила на кровать.

Он порывался обнять девушку, но все время промахивался и падал обратно. Итрида уже начала подумывать, не треснуть ли его хорошенько, чтобы он потерял сознание, а там, глядишь, и уснет. Но Даромир затих сам, раскинувшись поперек узкой кровати. Кроме нее, в комнате был только стул и ушат с водой для умывания. Итрида скривилась, поняв, что придется спать на полу, завернувшись в куртку. Потом с сомнением взглянула на злосчастную кровать…

Во сне лицо Даромира не становилось детским, как у многих, но без вечной ухмылки и с закрытыми глазами он выглядел спокойным.

Расслабленным. Таким, каким Итрида его никогда не видела. Девушка осторожно присела на край кровати и провела пальцами по воздуху возле острой скулы. Прикусила губу и осторожно обвела кончиками пальцев густые темные брови. Ее рука нерешительно замерла возле приоткрытых губ; кожу обожгло теплым дыханием.

Итрида рассматривала Даромира, удивляясь тому, какими совершенными бывают люди. Все – от мягких темных волос, разлившихся по кровати потоками ночной тьмы, до переплетений жил на руках и четких мышц живота – казалось созданным талантливым художником.

Внезапно Даромир забился на постели. Его пальцы царапали грубую ткань простыни, согнувшись словно когти хищной птицы. Шехх глухо застонал и скорчился.

– Даромир, проснись! Дар! Дар, открой глаза!

Итрида вцепилась в плечи друга и затрясла его, пытаясь разбудить от кошмара. Но шехх не отвечал и не просыпался. Его лицо жалко скривилось; из-под опущенных ресниц потекли слезы. Бродяжница заполошно огляделась по сторонам, увидела ушат и кинулась к нему. Зачерпнула остывшей воды и с оборота выплеснула ее в лицо Даромиру.

Шехх глубоко вздохнул и распахнул глаза.

– Хвала Перкунасу! Что с тобой… – не договорив, Итрида поняла, что что-то не так. Хотя глаза Дара были открыты, но взгляд остался слеп. Он царапал воздух по-прежнему скрюченными пальцами. Вдруг одна его рука метнулась к шее, и Даромир захрипел, будто что-то его душило. Простыни сбились и пропитались потом и выплеснутой Итридой водой. Бродяжница схватила лицо друга обеими руками:

– Даромир, прошу тебя! Вернись ко мне! Это сон, всего лишь сон.