Огневица

Живительная влага пролилась в глотку, на мгновение возвращая бродяжницу в Явь.

– Дар, уведи меня от людей, – успела прохрипеть Итрида прежде, чем ее разум померк. Глаза шехха потемнели до грозовой синевы, но ответить он не успел.

Девушка обмякла на его руках, тяжело навалившись телом, пылающим даже через одежду. Этот жар был слишком пугающим – казалось, будто Итрида повстречалась с одной из двенадцати Сестер-Лихорадок. Но те всегда приносили с собой что-то еще: судороги, кашель или струпья по всему телу. А Итрида лишь становилась все горячее. Даромир поглядел на солнце, прищурившись и закусив губу.

Они стояли на обочине; мимо шли люди, изредка катились телеги и проезжали конники. Тракт был оживленный, но никто не обращал внимания на двух путников в поношенной запыленной одежде. Куда бежать за помощью? Что делать?

Раньше Даромир лишь слышал от Бояны расплывчатые намеки на то, как Итрида справляется со своим огнем. Иногда он видел, как Бояна и Итрида садились в стороне от мужчин, и Бояна подолгу держала Итриду за руку. Помнится, после таких посиделок Бояна выглядела не лучше, чем Итрида сейчас. Что она делала для Итриды?

И что может сделать он?

Итрида попросила увести ее подальше от людей.

Вот только тех, как назло, становилось все больше. Некоторые путники бросали любопытные взгляды на растерянного шехха и его ношу. Невысокая пухленькая кметка с толстенной косой остановилась, не обращая внимания на спутника. Тому явно не понравилось, как пристально девушка смотрит на потерявшую сознание Итриду. Но кметка лишь отмахнулась от парня и направилась к шехху.

Даромир поймал ее взгляд и отрицательно качнул головой. Девушка растерянно замерла, а шехх повернулся спиной к тракту и исчез в переплетении низко склонившихся еловых ветвей.

Идти по лесу с бессознательной ношей на руках было нелегко. Они с Итридой были одного роста, и, хоть девушка была неширока в кости, но наработанные годами разбойного образа жизни жилы пушинкой ее не делали. Земля в лесу была неровная и рыхлая, а, отойдя на несколько десятков шагов от видневшегося в просветах тракта, Даромир уперся в многослойный валежник, по которому он и без Итриды с трудом смог бы передвигаться. Даромир сжал губы и пошел по полосе, свободной от валежника.

Какое-то время она тянулась вдоль тракта, а потом резко вильнула в сторону. Итрида дышала тяжело, с присвистом, будто что-то сдавило ей легкие и не давало им расправиться в полную силу. Ее лицо Даромир прижал к плечу, и ему казалось, что дыхание девушки вот-вот прожжет в нем дыру.

Дорога вывела их на поле, тихо шуршащее на ветру золотом колосьев. В ослепительной вышине неба разливался песней одинокий жаворонок. Даромир полной грудью вдохнул сухой воздух и понял, что впервые за последний год ему дышится легко.