Огневица

Я даже не смекнула, что Ратоборец со мной сделал, пока огонь не… Пока не вернулась домой. Да только дома у меня больше не было. Я шла куда глаза глядят, и забрела в болото, где меня нашла болотная ведьма по имени Ихтор. Она помогла мне справиться с пламенем. Вот только и она не знала, что мне делать дальше. Единственные, к кому я могла обратиться за помощью – дейвасы, ведь они учатся владеть искрой с того дня, как огонь дает о себе знать. Но мы обе понимали, что с распростертыми объятиями в Школе Дейва никто меня не встретит.

– Йулла, Навь тебя… меня… может, хватит на сегодня расспросов? – не выдержал Даромир.

 – Разве тебе недостаточно того, что рассказала Итрида? Мы не собираемся жить в твоем городе, лишь перевести дух и уйти прочь.

Женщина-сова склонила голову к плечу. Подумала о чем-то; перья на ее голове приподнимались и опускались. Человек на ее месте наверное тер бы лоб в раздумьях. Наконец она приняла решение и махнула рукой:

– Идите. Йулле нужно подумать. Пока дозволяю остаться. Пока!

– Спасибо, Йулла, – Дар поклонился городничей, чуть менее глубоко, чем до того, как она заставила Итриду вывернуть душу наизнанку.

Птицелюдка усмехнулась и взмахнула когтистой рукой, отпуская путников. Дар тронул Итриду за плечо, и она встала, намереваясь последовать за другом. На миг у нее закружилась голова, и Итрида потеряла шехха из виду. Зато Йулла словно приблизилась и заглянула ей в лицо своими непроницаемо-черными глазами.

– Есть силы, для которых любое вместилище мало. И если ты не отпустишь их, то они не оставят от тебя даже пыли.

– О чем вы говорите? – прошептала Итрида.

– Я говорю, после такого обязательно надо выпить.

И поесть. Здесь есть отличное местечко, не корчма, но кормят – пальчики оближешь. Пойдем, я угощаю, – Даромир схватил Итриду за руку и потянул за собой.

Она недоуменно завертела головой, не понимая, когда успела выйти на крыльцо. От растерянности Итрида дала шехху увлечь себя на ночные улицы Беловодья. Но когда друзья проходили мимо сов, держащих пламя, Итриде показалось, что их взгляды неотступно сверлят ее затылок.

Ворота подворья «Золотой ладьи» были гостеприимно распахнуты настежь. Вот только не звучала музыка, не слышно было ни смеха, ни перестука кружек с пшеничным пивом.

Лишь тоскливо завывал ветер, запутавшийся промеж тяжелых бревен. Он разбрасывал во все стороны плач и стоны. Ветер хлестнул Мария по лицу, и дейвас поморщился от запаха гари и крови.

Мирослава Жизнелюба ловко спрыгнула со своей серой лошадки и, не гнушаясь, пошла к корчме через размокшую от недавно прошедшего дождя грязь. Край ее синей поневы быстро намок и потяжелел от налипшей земли. Лаума спрятала руки в широкие рукава.