Огневица

Даромир чувствовал себя в этом странном городе ничуть не хуже, чем в городах людей. Маленькая лаума называла каждую улицу и проулочек, которые они миновали, и здоровалась по именам с многими из прохожих, кто попадался им навстречу. Крылатая Йулла, несмотря на жуткий внешний облик, не казалась Итриде более жестокой или страшной чем купец Доха, нанявший разбойников для запугивания собственной невесты. А значит, и ей, Итриде, стыдно бояться. – Так что твоя тетя Улка все правильно тебе говорит.

– Но если бы я ее слушала, мы бы не повстречались, – простодушно взмахнула длинными светлыми ресницами Милолика и просияла улыбкой.

– Если бы ты ее слушала, то и в беду бы не попала, – парировала Итрида, и лаума надулась и замолчала.

Вдруг шехх прокашлялся, привлекая внимание заговорившихся девчонок.

– Милолика, – осторожно позвал он. – А ты уверена, что мы правильно пришли?

– Конечно! – с недоумением посмотрела девочка на Даромира. – Вон и тетя Улка! Тетя Улка, смотрите, кого я привела! Всамделишная огневуха! А вы говорили, искра только мужчинам дается…

– Здравствуйте, пани… Улка, – выдавил шехх.

Итрида взъерошила волосы и с силой провела ладонью по лицу. Тяжело вздохнула и кивнула потрясенно взирающей на них Йулле, приоткрывшей рот от удивления. Птицелюдка совладала с собой быстрее и щелкнула клювом, зло сузив глаза.

– Похоже, старой Йулле проще держать вас на виду, чем надеяться, что вы не соберете на свою шкуру все возможные неприятности. Милолика! Быстро в постель, негодница!

– Ну, тетя, – заныла была девочка, но Йулла ударила посохом в крыльцо и указала когтистой рукой на дверь. Лаума тяжело вздохнула и поплелась в дом городничей, взглядом попрощавшись с бродяжниками.

Убедившись, что девочка действительно ушла, а не подслушивает у окошка, птицелюдка снова повернулась к смиренно ожидающим бродяжникам.

Помолчала. Потом вздохнула тяжело и оперлась на палку, сгорбив плечи впервые за все недолгое время, что Итрида была с ней знакома.

– Заходите и вы. Потолкуем.

Прошла седмица, как Даромир и Итрида жили в доме Йуллы и трудились кем-то вроде нянек при Милолике. Неважно, чего хотелось юной лауме – свежих яблочек, побродить по ярмарке или встретиться с друзьями – шехх и огненосица сопровождали ее повсюду.

Кому другому их присутствие было бы в тягость, но только не Милолике. Кажется, она день и ночь готова была слушать рассказы Даромира о краях, где он побывал. А когда шехх уставал говорить, светловолосая головка поворачивалась к Итриде, и та снова и снова выдумывала истории о том, откуда у нее взялся огонь.

Ни одна из них и близко не походила на правду.

Йулла долго раздумывала, допустить ли тех, от кого, по ее словам, воняло Опаленными, к вестнице мира.