Охота вслепую

Вспорхнув в воздух, он выбросил вперед правую ногу и нанес молниеносный удар ботинком по руке, сжимающей нож.

Нож сверкнул в полете и со звоном вонзился в ствол сосны метрах в пяти от места схватки. Лезвие еще продолжало вибрировать, когда Кастет, крутанувшись на каблуках, выбросил назад левую ногу. Тяжелый армейский ботинок впечатался Шаману в грудь и сбил того на землю. Но поверженный боец, словно огромная кошка, мгновенно выгнулся, пружинисто подскочил с земли и снова оказался на ногах. Лицо его потемнело, глаза сузились и засверкали недобрым блеском.

— Ну все, парень, ты покойник! — проскрежетал он сквозь сжатые зубы и, поднырнув под кулак Кастета, боднул его головой в живот.

У Кастета подогнулись колени, но Шаман не дал ему упасть. Он обхватил противника за талию, сжал, приподнял и с размаху швырнул на землю. Собственно, на этом драку можно было бы и закончить. Падение оглушило Кастета, и он, жалко мотая головой, встал на четвереньки, не в силах больше оказывать сопротивление. Но вид беспомощного противника только раззадорил Шамана. Он кинулся к силящемуся подняться Кастету, пнул его ботинком в живот и упал на него сверху, прижав к земле.

Некоторое время они, сцепившись как два разъяренных кота, катались по траве, и вдруг Сержант заметил, что обезумевший от ярости Шаман перевернул Кастета на живот и стал судорожно стягивать с него штаны.

— Все! Время вышло! — Сержант резко поднялся из-за стола.

Но слов инструктора никто не расслышал. Курсанты повскакивали со своих мест и кольцом окружили дерущихся. Расталкивая их, Сержант выбрался в центр кольца. Он схватил Шамана за плечо и рванул к себе. Тот вскочил, и его налитые кровью глаза сразу нашли того, кто помешал ему наказать обидчика.

Сделав короткий замах, чернявый здоровяк ткнул кулак в лицо Сержанту.

Но не попал. В последний миг, когда чугунный кулачище должен был либо сломать носовую перегородку, либо распахать бровь инструктору, тот подставил под его кулак открытую ладонь и быстро сжал пальцы, так что хрустнули суставы, и резко дернул вниз. От пронзительной боли Шаман даже присел. Он был на целую голову выше Сержанта, но его искаженное гримасой злобы и боли лицо оказалось вровень с невозмутимыми голубыми глазами инструктора.

Свободной рукой Сержант вцепился Шаману в горло, на мгновение сильно сжав выпирающий кадык двумя пальцами, так что у курсанта чуть глаза не вылезли из орбит, и гадливо отшвырнул от себя. Шаман, мелко перебирая ногами, чтобы сохранить равновесие и не упасть, отлетел к сосне, в которую вонзился брошенный нож. Рука Шамана действовала быстрее, чем мысли; он еще сам ничего не сообразил, а нож уже был вырван из ствола и летел прямо в грудь Сержанту.