Омерта

Какие ещё семьи, какой ещё бизнес? И я не верю, что ты такой же, как этот псих, что меня избивал… – бросает хаотичные фразы окончательно запутавшаяся в происходящем птичка.

– Черт, с меня хватит! – девушка вскакивает с дивана, но я мгновенно пресекаю попытку к бегству. Моя реакция молниеносна и уже через секунду я хватаю Амелию за запястья и прижимаю их к спинке дивана, нависая над трепещущей Миа сверху.

– Я такой. Только не псих, – рычу я, окидывая её леденящим взглядом. Чтобы успокоилась, угомонилась. И бежать не вздумала, пока не решил, что делать дальше и как пояснить Энтони свои публичный проступок в темнице для заложников.

Её дрожь отдается фееричной вибрацией в моих венах, током бежит по телу. Взор падает на её шею и выпирающие ключицы, на рубашку, скрывающую и обтягивающую красивую грудь. Я прекрасно помню, как выглядят её острые соски, и каковы они на вкус. Насколько твердо и остро они ощущаются на языке. Совершенные узелки, покрывающиеся мурашками под воздействиями моих касаний.

Инстинкты включаются мгновенно, когда частично обнаженная красавица тяжело дышит и пытается вырваться, зажатая между моим телом и диваном. Мой позвоночник простреливает необузданным жаром, кровь вновь устремляется в пах, и мне приходится сдерживать себя, чтобы не прижаться к Мие своей каменной эрекцией, и не сделать пару имитирующих секс движений бедрами в духе похотливого животного.

Хочется приковать, пригвоздить, подмять её под себя.

Основательно так, чтоб больше не рыпалась, не пыталась сбежать. Насадить её на член, оказаться во влажном и узком лоне.

Черт, она же не может быть девственницей? Двадцать лет. Наверняка она не только в музыке со своим соловьем сработалась… черт, все внутри меня ликует, когда я понимаю, что она не скоро увидит своего любимого друга.

И совершенно плевать мне, что парень балансировал на грани жизни и смерти несколько суток назад.

Её кожа розовеет и даже краснеет мгновенно, она заходится от ярости и переполняющих её эмоций. Глаза слегка меняют цвет, словно кто-то свыше добавляет в них темную краску цвета индиго.

– Заткнись, – хватаю её за впалые скулы, распрощавшись с нежностью, заботой и милосердием. Доводит меня, птичка, взывает к внутреннему зверю. Ты непременно познаешь его в себе, девочка, так глубоко внутри, насколько сможешь принять.

– Нет никакого особого отношения, bella. Ты привлекательная женщина и нет тут никакого подтекста. Банальный инстинкт. Который я намерен удовлетворить, – из груди вырывается горловое рычание, на которое девушка отвечает судорожным вдохом.

Усмехаюсь, дерзким и животным движением касаясь носом её носа.

В моём действии нет трепета и бережливости.