Омерта

– Если она умрет, – ледяным тоном рассуждает Киан. – Последствия будут необратимы. И мы так и не получим от Ди Карло то, чего хотим, – Киан явно намерен поторговаться за мою жизнь, да только радости от этого никакой. Он упал в моих глазах, когда пелена страсти и влюбленности спала с мох глаз. – Будет много крови. Мы потеряем кучу денег. Зачем нам это нужно?

– Плевать! Разберемся потом, – рявкает дон. Создается ощущение, что Энтони согласен с Кианом и просто проверяет его, берет на «слабо». Хочет понять, представляю ли я ценность для Киана. – Жми на курок. Это мое последнее слово, – отдает сухой приказ босс.

Я будто сжимаюсь до размеров крупицы. Зажмурив глаза, вдыхаю в последний раз. Сердце бьется, как оголтелое, ток крови в ушах заглушает все остальные звуки. Грудная клетка болит, что дышать нет сил.

Я умираю, умерла. Раз не чувствую боли, правда? Вокруг меня тьма, полнейшее забвение. Кажется, что от ужаса, душа просто выходит из тела и я словно вижу себя со стороны, и уже прощаюсь со своими близкими, с собой, вспоминая лица родителей.

Наконец, я слышу чей-то глухой смешок, будто сквозь вату. Так значит, после смерти мы тоже слышим звуки и ещё какое-то время находимся на земле?

Наконец, мои веки дергаются и я открываю глаза. По-настоящему. Физически. И понимаю, что не погибла, а все фантомные ощущения смерти были не более чем галлюцинацией замученной психики.

Первая мысль: я жива. Кажется, я все ещё жива! Но надолго ли?

Вторая: Киан Морте мог убить меня. Легко. Непринужденно. Даже не вспотел бы, ублюдок.

Он просто зверь, нелюдь, чудовище, для которого бесценный дар жизни не имеет никакого значения. А я, я таяла от прикосновений убийцы, идиотка, но больше себе такой глупости не позволю.

Пусть только попробует до меня дотронуться. Я все расскажу Алессандро, хотя, возможно, это будет ошибкой. Они убьют друг друга.

– Ты чудовище! – выплевываю я Киану в лицо, когда, наконец, прихожу в себя. – У тебя черное сердце! И ты сгниешь в аду, слышишь? – проклинаю его я. – И ты! – обращаюсь к самому дону клана. – И вся ваша гнилая и преступная семья, – задыхаюсь, срываясь на плач и неконтролируемую истерику.

У меня сдают нервы, и я просто начинаю рыдать и выть во весь голос, наплевав на то, что меня могут заткнуть кляпом.

– Я уж думал, ты этого не сделаешь. Девчонке повезло, – Энтони выразительно смотрит на Киана, который до сих пор держит в руках смертоносный револьвер. – Конечно, все это было шоу, сын. Я приказал убить её, чтобы проверить твою верность, – буднично подводит черту Энтони.

– Тебе не стоит сомневаться в моей верности, Отец. Для меня нет ничего важнее нашей семьи, – кивает Киан. Его хладнокровность внушает мне новую порцию ужаса.