Она любит плохих парней

Она прищуривается и смотрит за мою спину туда, где стоят мужчины:

– Дарий… как вас там? Оставьте нас. Вам наверняка уже пора домой.

– Не хочу вас расстраивать, – притворно ласково говорит Дарий и подходит ко мне, останавливаясь рядом. – Но я дома, а вот вы в гостях. Поэтому советую чуть снизить тон.

– Ты как со мной разговариваешь?!

– Пока еще вежливо, – спокойно отвечает Дарий, и я готова молиться на его умелый сарказм, потому что сама не придумала бы ответа лучше.

Мать хлопает ресницами, такой обескураженной я ее еще не видела. Зуб даю, если бы не плотная тональная основа, она покрылась бы багровой сыпью ненависти.

– Пошел вон отсюда, я сказала! – кричит она. – Сережа, ты это слышал? Вот! Вот о чем я тебе все время твержу! Она неуправляемая, неотесанная! Взгляни только с кем связалась?! И все это из-за тебя! Ты уговорил меня оставить…

Она замолкает, а меня словно к полу прибивает ее неоконченная фраза. Ноги слабеют, грудь горит от хриплого ядовитого вдоха.

– Оставить? – выдыхаю я.

– Лара! – грозно рычит папа не своим голосом. – Жди меня в машине!

– Что?! – мать захлебывается желчью и возмущением.

– Подожди меня в машине, – уже тише, но с еще большим давлением повторяет он.

Мать опускает взгляд, а я продолжаю сверлить ее нетерпением.

– Что ты имела в виду? Что папа уговорил тебя оставить?

– Лара, выйди отсюда! – свирепо произносит отец.

– Катюш, – тихо зовет Дарий, – хочешь, я…

– Вернись к себе, пожалуйста. Мне нужно поговорить с папой, – с механическим равнодушием прошу я.

Дарий обнимает меня чуть крепче и целует в волосы, подбадривая и успокаивая. У меня теперь есть поддержка, такая, о какой я и не мечтала, поэтому даже самая страшная правда не кажется смертельной. Дарий молча покидает квартиру, шагаю к чайнику и включаю его, щелкая кнопкой.

– Выпьем чаю? – ласково предлагаю я, обернувшись к отцу. – Снимай куртку и проходи.

Он грустно кивает и стягивает теплую куртку с плеч. Заправляю постель и достаю крошечный раскладной столик из шкафа, папа тут же забирает его у меня и устанавливает перед кроватью. Завариваю чай, пальцы обжигают горячие керамические стенки чашек, но я спокойно переношу их и опускаю на стол. Садимся с папой рядом лицом к лицу, он первый отводит взгляд, принимаясь наблюдать за танцующим в воздухе паром.

– Я слушаю, – говорю приглушенно.

– Это не лучшая тема для разговора в день рождения, – невесело хмыкает он.

– Все уже случилось. Не могу сказать, что сильно удивлена, и все же хочу понимать ситуацию целиком.

Папа тяжело вздыхает, действительно тяжело, словно его грудь сдавливают невидимые цепи. Не одна я мучилась все это время, мы все болтались на этой виселице.

– Она хотела сделать аборт? – спрашиваю я напрямую.

– Да, – хрипло отвечает папа.