Призраки Марта

Сказать можно все что угодно, тем не менее, когда бывший глава Деллоусис попытался убить королеву, казнили только его одного, но не связали артефактами всех носителей белого дара. Почему же тогда из-за преступления одного черного пострадали все, кому не повезло родиться с темной магией? О такой справедливости он говорит? Об этом равноправии?

– Не думаю, что тут мы сойдемся во мнениях, – сухо отозвался Март.

Приуз все еще не сводил с него серьезных глаз.

– Мартин, если Шкипер попробует выйти с вами на связь, я могу рассчитывать, что вы сообщите в гильдию и поможете арестовать опасного преступника?

Март едва не рассмеялся.

Они с королем что, всерьез полагают, что, загнанный в угол, он на самом деле искренне будет на их стороне?

Мартин скрипнул зубами.

– Естественно, сообщу. Чтобы вы прибежали меня спасать. Потому что после сегодняшнего Шкипер может прийти только за тем, чтобы меня убить.

В дверях зала появилась Корнелия; остановилась, осматриваясь по сторонам.

– Прошу меня простить, – бросил Март Приузу и направился в ее сторону.

Стоило бежать в обратную, чтобы эту чудесную девушку ненароком не зацепило рикошетом от удара, направленного на него.

Но его влекло к ней совершенно мистическим образом."

"Только один вечер, решил Март, всего пара танцев, которые ничего не значат.

А потом Брэниган найдет Корнелии достойного жениха, а его, Мартина, к этому времени уже кто-нибудь прикончит – не король, так Шкипер.

Впрочем, после сегодняшнего представления вряд ли будет недостаток в желающих.

В обществе Брэниганов напряжение постепенно схлынуло.

Дворец они покинули вместе. Свой экипаж Март отпустил, а брата с сестрой во дворе ожидал возница, поэтому они предложили подвезти мага до дома.

Он не стал отказываться. Разумеется, чтобы поскорее добраться до собственной постели, а не для того, чтобы провести еще немного времени в обществе Корнелии.

– О, Рик всегда меня защищал, – смеясь, рассказывала девушка по дороге. – Однажды мы выехали на природу несколькими семьями. Мне было лет восемь, а Рику, соответственно, лет пятнадцать. Остальным детям – от десяти до четырнадцати. То есть в сравнении со мной все ужасно взрослые и важные. И тут в какой-то момент я поскользнулась и упала в лужу.

В грязи вся с ног до головы, даже по губам, по лицу грязь течет. – Корнелия рассказывала так весело и заразительно, что невозможно было не смеяться в ответ.

– А под грязью ты была пунцовая как рак, – поддел ее брат.

Девушка иронично воздела глаза к потолку.

– Посмотрела бы я на тебя, если бы ты так опозорился.

– А я и опозорился, – пожал тот плечами.

– Опозорился. – Корнелия закивала, соглашаясь. – Меня начали высмеивать, и тогда Рик взял, разбежался и сиганул в самую глубокую лужу.