Она под запретом (СИ)
Среди этого полубессознательного безумия одна трезвая мысль колет меня иголкой. Если бы я настолько не сошла с ума, я бы тряслась от паники. Луиза и отчим в доме. Совсем неподалёку. Если они нас обнаружат — это будет катастрофа.
— Могут услышать… — выдыхаю я, отчаянно моргая. — Луиза… зайти…
Ноги вдруг снова находят твёрдую опору, но ещё до того, как я успеваю понять, почему это случилось, грудь упирается в стену. Сердце начинает стучать сильнее, а горячие волны в животе переходят в гудящую вибрацию.
Ладонь Арсения сдавливает мой затылок, трёт его большим пальцем.
Его член упирается мне в ягодицы, проталкивается ниже. Щека сильнее вжимается в мокрую плитку, туда же вонзается мой новый стон. Всё ощущается по-другому, откровеннее, грязнее. В смысле, эта поза: расставленные ноги, дёргающиеся от толчков, и его рука, стискивающая мою шею. Так по-животному.
Но это перестаёт иметь значение, по мере того как он начинает двигаться быстрее.
Все ощущения на грани, незнакомые и звенящие. Я царапаю кожу Арсения там, где могу дотянуться, умоляюще шепчу его имя (Аххрр-сени! Аххрр-сени! — прим.
С глухим рыком Арсений выходит из меня. Его скользкий член упирается мне крестец, дыхание перемещается мне в шею.
Горячие брызги покрывают мою поясницу, бёдра. Каждую секунду, что это длится, меня бьёт током. Щёки обдает кипятком, и в ушах поднимается сумасшедший гул. Арсений снова размазывает по мне сперму: его влажные пальцы втирают её между ягодиц, оставляют свои следы на клиторе. Я прогибаю спину ему навстречу, кусаю губы и дрожу. Что со мной не так? В жизни я совсем не такая.
















