Она под запретом (СИ)

Пальто у них реально тёплые и сшиты отлично.

Мне стыдно. Сквозь каждую, произнесённую Радмилой фразу приходится буквально продираться, чтобы понять её смысл. Это потому, что мысли покинули пределы ресторана в поисках ответа: «Где он? Почему до сих пор не позвонил, как обещал?»

Окончательно разозлившись, я заказываю второй десерт. Ну а на что я рассчитывала? Это же Арсений, который привык руководствоваться лишь своими интересами. Ему и в голову не приходит, что из-за его обещания одна наивная девушка провела перед зеркалом кучу времени и успела натереть пятку новыми туфлями.

— Теперь ты расскажи, — долетает до меня голос Радмилы. — Как там Данил и, что ещё интереснее, как поживает твой личный дефлоратор Арсений?

— Да тише ты, — шиплю я, делая большие глаза. Дефлоратор. Только Радмила может такое придумать.

— А всё-таки? — во взгляде Рады проступает неподдельный интерес. — Как вы после всего общаетесь?

Я не тороплюсь с ответом. Подношу чашку к губам, пью. Вчера я полагала, что мы с ним ходили на свидание, но сегодня уже не уверена. Разве мне есть что рассказывать? Только про наш секс, который нужно держать в секрете. Арсений и я — не пара, познакомившаяся на улице. Мы сводные брат и сестра. А у него, по слухам, вообще есть невеста.

— Стало немного лучше. Он больше не пытается меня задирать.

Радмила с недоверием щурится.

— А что ещё ты хочешь услышать?

— Ну не зна-а-аю, — тянет она, начиная перебирать свои волосы, забранные в модный конский хвост. — Например, что великого и ужасного приворожила твоя девственная кровь, и он превратился в ручного зайку.

Если бы на моём месте сидел Арсений, он бы одарил Раду своим фирменным снисходительным взглядом. Именно его я сейчас пытаюсь скопировать, чтобы продемонстрировать подруге своё абсолютное равнодушие к такому предположению. Наверное, если бы Арсений позвонил, я бы вела себя по-другому, но сейчас мне отчаянно хочется защитить своё уязвлённое самолюбие.

— Не говори ерунды. И отвечая на твой первый вопрос: у Данила тоже всё в порядке. Вернее, у них с Луизой.

Один плюс во всех этих переживаниях всё же есть: Даня ненадолго освободил мои мысли. Хотя, когда я об этом думаю, становится немного грустно: будто что-то чистое и светлое уходит из жизни, замещаясь более земным и прозаичным. Может быть, это и называется взрослением? Когда приходит осознание того, насколько жизнь расходится с реальностью.

Потом Радмила вспоминает о забавном инциденте, произошедшем с ней на съёмках (пальто зацепилось за ограду, и в кадр попали её трусы), и разговор плавно перетекает в другое русло. Я чувствую разочарование. Пусть я и не собиралась рассказывать о том, что происходит между мной и Арсением, но почему-то хотелось, чтобы подруга продолжала задавать о нём вопросы.