Она под запретом (СИ)

Он выходит из меня, вдавливает головку в клитор, несколько раз проводит по нему, и коротким движением входит снова.

Его зрачки расширены, взгляд скользит по моему лицу, на лбу и висках поблёскивают жемчужины пота. Сдерживается? Я не знаю. Я ведь ни о чём не просила.

Арсений повторяет это движение ещё несколько раз, заставляя меня стонать и кусать губы, и затем отстраняется. Тяжело дыша, я смотрю, как он обхватывает член рукой и несколько раз проводит по нему, распределяя что-то скользкое и блестящее. Секундой позже я понимаю, что это моя смазка.

Я лихорадочно мечусь взглядом по его лицу.

Долго думать не получается, потому что головка вновь проникает между моих половых губ, и от горячего спазма в животе пальцы на ногах поджимаются. Я тянусь к Арсению для поцелуя, но в этот момент его ладонь накрывает мой рот и с силой сдавливает. Внутренности обжигает яркая вспышка боли, и мой громкий вскрик глохнет в его руке. На глаза наворачиваются слёзы, лицо Арсения мутнеет и расплывается.

— Теперь всё, — доносится его приглушённый голос.

Внизу живота что-то дёргает и ноет, сердце оглушительно колотится.

Мне требуется не меньше десяти секунд, чтобы вновь прийти в себя. Я расслабляю пальцы, вонзившиеся в плечи Арсения, моргаю и нахожу его глаза. Охаю, потому что ощущаю новый болезненный толчок внутри себя.

— Ты же не думаешь, что я собираюсь останавливаться.

С каждым новым проникновением глаза широко распахиваются, а из лёгких выходит полувскрик-полустон. Мне туго, болезненно, тесно, странно, горячо и будто натирает. Теперь я чувствую Арсения целиком: как его член расширяет меня изнутри, подстраивая под себя.

Моё тело покрыто потом, ногти неконтролируемо раздирают ему плечи, от трения щетины грудь и руки покрываются мурашками. Я чувствую на коже влажное скольжение его языка, собирающее слёзы с моих щёк, охаю, мычу, задыхаюсь. Так много всего происходит с моим телом, что я не успеваю разобраться в ощущениях. Обезумев, я повторяю его имя, которое само вырывается из моей груди. Именно сейчас ко мне приходит понимание, каково это — когда тобой обладают. Когда мужское тело толчками двигается внутри тебя, рождая дрожь и головокружение, и когда он касается тебя так, будто ты самая желанная еда, тогда как на земле царит голод.

— Тебе нужно в душ, — неровный голос Арсения отдаётся вибрацией в моём виске, влажная щетина покалывает щёку. Он до сих пор на мне.

Я киваю, но не шевелюсь, потому что не могу оторвать взгляд от яркой точки потолочного светильника. Руки по-прежнему намертво сжимают его шею, сердце колотится как сумасшедшее, кожа мокрая и горячая, словно я побывала в сауне. Я это сделала. Лишилась девственности. С Арсением.