Она под запретом (СИ)

Арсений приподнимается на локтях, отчего грудь и живот моментально обдаёт прохладой. Его взгляд, всё ещё мерцающий и потемневший, быстро обводит моё лицо. Я пытаюсь улыбнуться, показать, что со мной всё в порядке, но получается плохо. Эмоции неожиданно подступают к глазам, и их начинает покалывать. Не потому, что мне грустно или я сожалею о сделанном — сама не знаю, почему. Тоже, наверное, гормоны.

Ноющая боль между ног усиливается, но потом вдруг ослабевает: Арсений выходит из меня. Я опускаю взгляд и смотрю на член, обтянутый латексом. На нём моя кровь.

— Тебе нужно в душ, — повторяет он, стягивая презерватив.

И потом вдруг нелогично добавляет: — Полежи пока.

Арсений встаёт, и теперь у меня есть возможность свести колени. У него красивые ягодицы, высокие и мускулистые, мышцы под ними перекатываются от каждого его шага. Верх загорелой спины сплошь покрыт глубокими царапинами. Моими. Раздаётся хлопок двери — он скрывается в душевой.

С преувеличенной осторожностью я одну за другой подтягиваю к себе ноги и сажусь. Тело будто ватное, обмякшее, в нём ещё не стихли отголоски дрожи. На простыне подо мной круглое тёмное пятно.

Я несколько раз провожу по нему указательным пальцем и разглядываю подушечку. Да, это моя кровь.

За дверью слышится звук включившейся воды, приглушённое откашливание. Я не знаю, сколько у меня есть времени до того, как Арсений вернётся, поэтому быстро ощупываю губы, оглядываю покрасневшие соски и касаюсь себя между ног. Во влагалище ноет, снаружи немного опухло, но в целом ничего ужасного. Я больше не девственница. Запоминаю дату: третье июля. Такое вряд ли отмечают, но запомнить всё-таки хочется.

Арсений выходит из душа буквально через пару минут.

Он не слишком озаботился тем, чтобы обтереться: торс влажно поблёскивает, бёдра снова замотаны в полотенце. То, которое было на нём до этого, до сих пор валяется рядом с комодом, там же, где и моё бельё.

— Можешь идти, — он делает лёгкий кивок себе за плечо, пока его взгляд точечно касается моего лица, груди и задерживается на скрещённых ногах. Его тон меняется, становясь теплее: — Нормально всё?

Я упираюсь ладонями в кровать и осторожно соскальзываю на пол. Стыдливость ещё не успела завладеть мной, поэтому собственная нагота меня не смущает.

Икры впрямь ослабли, и идти получается неуверенно. Арсений продолжает стоять на месте, и мне приходится с ним поравняться.

— Хотела спросить… — я смотрю на его губы, потому что выше подняться не решаюсь: там его глаза, а он слишком близко. — Полотенце есть?

— Я положил, ты увидишь.

Я снова киваю и, чувствуя, как начинаю теряться под его взглядом, торопливо проскальзываю в дверь.

Туалетная комната Арсения размером больше, чем моя, тёмно-шоколадного цвета.