Опасная помощница

Пока мы шли в номер, я вспоминала все милые и трогательные моменты из нашей короткой совместной истории и теперь всё видела иначе.

Какая же я была дура! Испытывала благодарность к Николаю Дмитриевичу — а он и не думал обо мне заботиться. Восхищалась добротой и вниманием Демидова — а он тоже плевать на меня хотел с высокой колокольни. Его внимание было адресовано исключительно ребёнку!

А я уж размечталась, что у него появились ко мне чувства!

Дура, сентиментальная идиотка!

Открыв дверь номера, босс сделал попытку обнять меня, но я резко отстранилась.

— Алиса, послушай… — Степан всё-таки взял меня за плечи, подвёл к креслу в гостиной и заставил сесть.

 — Мы взрослые люди и должны всё спокойно обсудить.

Он принёс из спальни какие-то документы, положил файл на стол, опустился в соседнее кресло и испытующе взглянул на меня.

— Я составил договор. Здесь не так-то много страниц, ты можешь сейчас его прочитать.

— Какой договор… — едва не теряя сознание от ужаса, прошептала я. — Не нужно мне никакого договора.

— Алиса. Он нужен. Хотя бы для того, чтобы не были ущемлены ничьи права — ни твои, ни ребёнка.

— С моими правами всё нормально, ты можешь не беспокоиться.

А о ребёнке я сама позабочусь.

— Алиса. — Глубокая морщина залегла меж бровей Степана, по лицу пробежала тень. — Я взял за основу контракт на оказание услуг суррогатного материнства. Конечно, у нас другой случай, но… Я понимаю, что сейчас ты отдаёшь моему ребёнку своё здоровье, ты всё делаешь для того, чтобы он хорошо развивался. Я очень это ценю, Алиса. Это огромный и важный труд. И, конечно, твои эмоциональные и физические затраты должны быть компенсированы. Прочитай этот контракт, пожалуйста.

Я во все глаза смотрела на мужчину. Наверное, взгляд у меня был безумный. Я не могла понять, зачем он всё это говорит… Как он может?

Он деньги мне предлагает? За моего ребёнка?

Да он совсем ненормальный!

Я подскочила с кресла, схватила со стола контракт и наотмашь хлестнула им Степана прямо по лицу. Потом отшвырнула бумаги в сторону и залепила мужчине оглушительную пощёчину. Он даже не пошевелился, превратился в истукана, только желваки играли на скулах, и взгляд потемнел.

— Как ты смеешь предлагать мне деньги?! — закричала я в слезах. — Не смей! Даже не говори мне о деньгах! Ты хочешь купить моего ребёнка?! Хочешь отобрать его у меня?! Так я тебе его не отдам! Даже не надейся!

Совсем потеряв рассудок от ярости и отчаяния, я принялась колотить Степана кулаками по плечам.

Плечи были каменные, я только сильнее зарыдала — теперь ещё и от боли.

— Маленькая… Да ты же руки отобьёшь об меня, — с жалостью пробормотал Демидов и перехватил мои запястья. Притянул ближе, лишил возможности двигаться, силком усадил на колени и прижался губами к мокрой от слёз щеке.