Опасная помощница

Помнится, Настя говорила, что супруга Демидова занималась дизайном украшений.

— Там ванная комната, — кивнул босс в сторону прихожей. — Иди умойся, но обещай, что не будешь плакать.

— Постараюсь, Степан Андреевич, — неуверенно прошептала я и уставилась на огромный чёрно-белый фотопортрет на стене в гостиной. Женщина, изображённая на нём, была изумительно красива. — Это ваша… жена?

— Да. Её звали Анна. Тебе, наверное, уже рассказали, что с ней случилось… — Взгляд Демидова потемнел, лицо замкнулось, будто спряталось за железной защитной маской.

— Да, я знаю… Вы потеряли жену. Сочувствую вам, Степан Андреевич… А у вас здесь так красиво. Наверное, интерьером занималась Анна?

— Угу, — не разжимая губ произнёс босс.

Но ведь это, наверное, ужасно больно — изо в день смотреть на портрет любимой женщины и понимать, что ничего нельзя изменить… Её уже не вернуть. Зачем же он попусту рвёт себе сердце?

Я вздохнула и направилась обратно в холл. Открыла дверь ванной комнаты, увидела в зеркале растерзанное малиновое существо с подтёками туши и растрёпанными волосами. Кошмар. Недолго же я была красивой.

Умылась, расчесала волосы… Ну вот, уже лучше.

Странно, что Демидов — при его настырности — так и не попытался выяснить, что такого страшного мне сказали в клинике и почему я вышла оттуда вся в слезах…

Надо приказать себе успокоиться, хватит мучить себя и вредить ребёнку. Все эти нервы отражаются и на нём тоже, а он ни в чём не виноват и не должен страдать.

Вроде бы убедила себя, но едва вышла из ванной комнаты, как дыхание снова перехватило: ужасные слова директрисы прозвучали в голове и обожгли болью.

Мой малыш мне не принадлежит. В нём нет моих генов…

Я не удержалась — слёзы снова брызнули из глаз.

— Алиса, ну что же ты… — расстроенно пробормотал Степан Андреевич, появляясь в холле. Он приблизился ко мне вплотную.

И… он снова меня обнял.

Его горячие сильные объятия были как надёжное убежище, в котором можно забыть о всех невзгодах. Я спрятала лицо на груди у мужчины и затряслась в новом приступе рыданий.

Пока была в ванной, шеф успел переодеться и умыться — наверное, где-то в глубине квартиры есть ещё один санузел. Теперь вместо делового костюма на Демидове были синие джинсы и футболка. Я увидела те самые мощные каменные бицепсы с тату, о которых мне восторженно твердила Татьяна. Сейчас сквозь тонкую футболку я ощущала рельефные мышцы торса.

— Не плачь, милая, всё будет хорошо, — тихо подбодрил меня мужчина.

Я всхлипнула, а босс прижался щекой к моей макушке. Потом заставил поднять голову, осторожно взяв за подбородок.

— Ты так горько плачешь, малыш… У меня сердце разрывается.

Его губы коснулись моего лба. Я закрыла глаза и вздохнула.