Опасность

Никто не усомнится в том, что вы убили бы его, если бы захотели.

— Очень интересный и даже забавный взгляд на вещи.

— Счастлива, что вы это понимаете, милорд. Полагаю, мой план сработает безукоризненно. Все, что вам нужно сделать, — это извиниться перед Тревором.

Себастиан секунду размышлял над ее словами.

— Признаться, я в этом деле не вижу для себя никакой выгоды.

— Вам не придется вставать на рассвете! — заявила Прюденс. — Согласитесь, что одно только это уже огромное преимущество.

— Признаться, я никогда не сплю на рассвете. — В глазах Себастиана загорелся холодный огонек.

 — Так что в этом смысле дуэль не доставит мне никаких неудобств.

Прюденс ошеломленно уставилась на него и заметила, что в его янтарных глазах пляшут какие-то дьявольские искорки.

— Вы смеетесь надо мной, милорд! — воскликнула она.

— Да. Но не может быть, чтобы вам доставил огромное наслаждение поединок с неоперившимся юнцом. Ведь вы ничего не выиграете. Обещайте мне, что извинитесь и положите конец дуэли, пока не пролилась кровь.

— Вы просите не много — всего лишь переступить через собственную гордость…

— Я прошу вас быть благоразумным.

— А почему я должен быть благоразумным? Прюденс уже почти потеряла терпение.

— Я требую, чтобы вы прекратили вести себя как безмозглый болван, милорд! Мы оба прекрасно понимаем, что вы слишком умны, чтобы заниматься такими глупостями, как дуэли.

— Безмозглый болван? Прюденс вспыхнула:

— Прошу прощения, сэр, но ваше поведение заставляет меня произносить подобные слова. Я была о вас лучшего мнения.

— Я в отчаянии от того, что мой образ жизни не отвечает вашим ожиданиям. Впрочем, он мало кому нравится.

Удивлен, что вы не уяснили этого в ходе ваших изысканий.

— Вы обожаете ставить других в неловкое положение, — заметила Прюденс. — И без сомнения, полагаете, что у вас есть причина вести себя подобным образом. Вероятно, именно так вы хотели отплатить обществу за то, что оно слишком жестоко обошлось с вами, до того как вы получили свой титул.

— В отличие от вас оно не проявило великодушия.

— И тем не менее, — решительно продолжала Прюденс, — я прошу вас быть выше всех обид и вести себя как щедрый, разумный, благородный человек, каким вы можете быть.

В глазах Себастиана вспыхнул дьявольский огонек.

— И что, черт побери, наводит вас на мысль, что я способен так себя вести?

Прюденс не удалось скрыть раздражение:

— Вы образованный человек, сэр, с пытливым умом. В танцевальном зале, когда мы с вами обсуждали проблему существования привидений, я о вас многое узнала. Вы задавали вопросы по существу и показали себя совсем не глупым человеком. Потому я отказываюсь верить, что душевная щедрость вам несвойственна.