Опасность

В третьем часу дня Себастиан вышел из магазина «Милвей и Гордон», что на Бонд-стрит, специализирующегося на продаже перчаток, галстуков и всякой мелочи для щеголей высшего общества. Он остановился и взглянул на список продавцов, составленный для него камердинером.

Он уже побывал в четырех магазинах, принимающих заказы на гравировку пуговиц, но ни один продавец не узнал ту, которую описал Эйнджелстоун.

— Золотая, на ней выгравировано «Принцы целомудрия», — объяснял он. — Такие обычно пришивают на жилеты. Я хотел бы точно такие же на свой жилет.

— Если бы ваша светлость принесли пуговицу, я бы точно сказал, видел ли я подобную, — сказал один из продавцов.

 — Уверен, что сумел бы изготовить такую же. Но мне нужно увидеть оригинал.

К несчастью, Себастиан мог предложить продавцам только устное описание, потому что саму пуговицу Прюденс забрала с собой. Он увидел лишь, как вещица блеснула в руке жены, а потом исчезла в недрах ридикюля.

— Теперь моя очередь вести расследование, милорд, — пробормотала Прюденс так тихо, что только Себастиан ее услышал. — Наша женитьба основана на деловом сотрудничестве, если помните.

Это касается и расследований. Никогда себе не прощу, если не смогу внести свой вклад в наше общее дело. — — Дьявол! — рявкнул Себастиан. — Вы прекрасно знаете, что я сегодня собирался заглянуть в парочку магазинов. Слишком подозрительно наводить справки об одной и той же чертовой пуговице в одном и том же магазине дважды.

— Вы совершенно правы, милорд. — Глаза Прюденс решительно блеснули. — Нужно действовать осторожно, вы согласны? Я кое-что придумала. Я буду наводить справки в районе Оксфорд-стрит, а вы где-нибудь еще.

Таким образом мы никогда не столкнемся случайно нос к носу в одном и том же магазине.

— Черт подери, Денси! Я вам не позволю…

— Прошу прощения, милорд. Я должна идти. Меня ждет моя тетушка.

Зная, что в холле снуют слуги и это ограничивает свободу действия Себастиана, Прюденс проплыла мимо него, выпорхнула в открытую дверь и преспокойно села в стоявший у крыльца экипаж.

Себастиана охватило непреодолимое желание вытащить ее из кареты на глазах у слуг. Прюденс пошло бы это только на пользу. Она ведь прекрасно знала, что сегодня он сам собирался проводить расследование.

Но что-то удержало его, и не только невозможность устроить в присутствии слуг семейную сцену. Была и другая причина.

Он не хотел, чтобы в ней снова поднялась буря тех же чувств, что и в прошлую ночь. По собственному признанию Себастиана, он не знал, как вести себя, когда Прюденс плачет. Он был ошеломлен, когда она удалилась в свою спальню, закрыв дверь перед его носом.

Себастиан, нахмурившись, развернул список продавцов.