Опасные любовные связи

– Ты так мало говоришь о себе, ты остаешься для меня тайной, и я все пытаюсь заполнить пробелы. Ты так усердно пытаешься спрятать то, что у тебя на душе, но твои грустные глаза выдают тебя. Я надеюсь, когда-нибудь ты впустишь меня в свой мир. Я не буду настаивать, – сама ненавижу, когда люди так делают, – но я бы очень хотела, чтобы ты мне открылась. Знаешь, я ведь хороший слушатель.

Домино взглянула на Хэйли, а потом на их соединенные руки. Так непривычно, и так обнадеживающе.

– Я не могу сказать тебе многое, кроме того, что я верю в то, что нужно наслаждаться каждым моментом, и, если уж говорить о завтра, то я хотела бы встретить его здесь, с тобой.

Они в молчании наблюдали, как последний лучик солнца исчезает за горизонтом.

Когда наступила темнота, Хэйли проговорила:

– Я надеюсь, у нас будет еще не один такой вечер, как этот.

Домино встала, чтобы поднять парус и поплыть домой.

Она выжимала все возможное из своего Форда Мустанг, чтобы скорее добраться до Бруклина, и километры пути быстро проносились мимо. Хэйли думала о том, что большинство женщин, с которыми ей довелось встречаться, говорили о себе легко и много. Некоторые вообще не были способны к чему-то еще. А Лука, напротив, всегда уводила беседу от собственной персоны, возвращаясь к Хэйли. К концу ночи она выложила все, в том числе и то, что обычно хотела удержать при себе, но о Луке узнала совсем немного.

Было приятной неожиданностью, что кто-то хотел узнать ее поближе и даже больше, чем просто узнать ее в постели. Отношения с женщинами не заходили у Хэйли дальше поверхностных уже… сколько? Три года? Ей не хватало душевной близости.

Бар «Три Сестры» она отыскала с трудом – злачный кабачок в сомнительном районе, лучшие времена которого закончились лет тридцать-сорок назад. Теперь это было место, где собирались алкоголики, не рискующие садиться за руль после попойки.

Бар был темным и мрачным, но еще стоя в дверях, она смогла разглядеть порядка пятнадцати столиков, окруженных разномастными стульями, длинную стойку, к которой примостились несколько табуретов, и музыкальный автомат, откуда доносилась какая-то старая песенка кантри.

На стенах были развешаны головы оленей, и чучела других зверей, рядом со старыми постерами, рекламирующими пиво и виски, покрытыми таким слоем нагара и сигаретной копоти, что понять, что за марки на них, было практически невозможно. В заведении воняло табачным дымом и немытым телом, и Хэйли размышляла о том, что вид дешевой рюмочной мог сказать о человеке, пригласившем сюда девушку.

Хэйли приехала в Бруклин сразу после работы, намереваясь встретиться с Васкезом и получить от него необходимую информацию, поэтому с утра она надела облегающее лиловое платье, подчеркивающее грудь и немного приоткрывающее бедра.