Опасный маршрут

Помните это и будьте всегда начеку. Удачников у нас уважают. Но всегда найдутся люди, которые хотели бы свалить удачника в канализационную яму.

Окаемов слушал и думал: «Все это я уже усвоил, пока учился в школе, а потому я и вам, мистер Барч, никогда не буду доверять до конца».

И вот началась работа Окаемова. Подлинное его имя спрятано в сейфе разведки. Он то Вольфган Ритц – немецкий инженер-эмигрант; то Луи Дюмениль – французский коммерсант, одержимый страстью собирать почтовые марки; то Ральф Уитсон – англичанин-спортсмен, готовый ради горной охоты совершить кругосветное путешествие; то Вацлав Михацкий – монах в краковском монастыре…

Первая поездка в Египет – задание обезвредить вожака одной мусульманской организации, отказавшегося служить хозяевам Барча. Не прошло и недели после появления Окаемова в Каире, как египетские газеты сообщили о скоропостижной смерти вожака организации. Потом – Мадрид. Нужно было перехватить немецкого химика, который вместе со своими секретами отправился жить в Испанию. Химик должен изменить маршрут и ехать совсем в другую страну. Если не захочет – обезвредить… Однако обезвреживать химика не понадобилось: узнав условия, он охотно изменил маршрут. Затем – Иран. Это была самая трудная поездка. Главное – Окаемов был лишен там самостоятельности. В Тегеране сидела целая группа разведчиков, возглавляемая желчным и отчаянно глупым полковником. В группе к Окаемову относились с брезгливым равнодушием. И только Барч, когда Окаемов вернулся из Ирана, сказал ему, что он работал отлично, лучше всех остальных, вместе взятых. Эта похвала была тем более приятной, что Барч в это время уже являлся одним из заместителей начальника европейского отделения разведки.

Окаемов ускоренно изучил польский язык, и его забросили в Польшу. Он – монах краковского монастыря и по совместительству временный резидент разведки. По ночам в келье монаха мерцают радиолампы передатчика и слышится дробный стук ключа радиотелеграфа. Плохо только, что польские органы безопасности раньше, чем ожидалось, начали интересоваться странным монахом, и пришлось сматывать удочки.

Всюду он работал бесстрашно, нагло и изобретательно.

Страх он переживал, только возвращаясь. Нет, нет, это не был страх перед начальством. Боялся он другого – боялся, что однажды он вернется из очередной поездки и Барч скажет ему: «Теперь – в Советский Союз».

Этого, единственно этого, он боялся и справиться с этим страхом не мог: он жил в самой его крови. В Чехословакии в поезде Окаемов оказался в одном купе с советской киноактрисой, которую знал по фильмам. Они разговаривали по-немецки, и он вел себя так глупо, что артистка, смеясь, сказала: «Вы так смотрите на меня, точно боитесь меня». Да, он боялся и ее.