Опасный маршрут

В газетах не сотрудничаю, и такие факты меня совершенно не интересуют.

– Как так – не интересуют? – Горбылев от удивления даже встал. – Тут же мы имеем чистое жульничество и, опять же, за счет государства. А вам, значит, не интересно? Не пойму – как же это так?

– Очень просто. Я пишу про войну, и мне…

– А это разве, опять же, не война? Только тут враг, значит, внутренний. Может, вы еще не разобрали, в чем тут соль? Так слушайте… Артель за квартал должна дать три тысячи двести штук жестяной посуды по четырем артикулам. Так? А дает, значит, от силы две тысячи с хвостиком. А если взять и один артикул выкинуть, вроде, значит, его и не было…

– Хватит, товарищ Горбылев! Мне это совершенно неинтересно! Понимаете?

– Ну, ладно, – неожиданно согласился Горбылев. – Про бидоны да кастрюли неинтересно. Но он же решил сожрать живого человека! Че-ло-ве-ка! Меня, то есть. Раз я, опять же, на его комбинацию не иду, значит, надо меня вышвырнуть на улицу, и дело с концом. Это вам тоже неинтересно?

– Послушайте, Горбылев! – Окаемов встал. – У меня нет времени слушать ваши истории. Понимаете? Нет времени. Прошу вас – оставьте меня в покое.

– Гоните, значит? – тоскливым голосом спросил Горбылев.

– Понимайте как хотите. До свидания.

Горбылев нахлобучил кепку:

– Эх вы, писатель! Заодно с ворами думаете! – Он махнул рукой и вышел, хлопнув дверью.

Окаемов с трудом подавил озлобление, вызванное этим дурацким визитом, и задумался. Нелепая история! Какой-то Пыриков… артикулы… бидоны… А из-за этой чепухи приют под крышей Адалии Петровны перестает быть надежным. О существовании здесь писателя уже знает этот тип. Завтра он скажет еще кому-нибудь… Жаль, конечно, но рисковать нельзя – надо уходить. Надо пробираться к базе, взять там все, что нужно, и сменить кожу. А, черт!. И все испортила эта болтливая баба! Окаемова снова захлестнула злоба.

– Извините меня, Григорий Максимович… – В дверях появилась Адалия Петровна.

– Что ж вас извинять… Вас можно только еще раз просить о том же – не делать мне базарной рекламы, – еле сдерживая себя, сказал Окаемов.

– Никогда и никому! – торжественно произнесла Адалия Петровна.

– Вот и прекрасно! – Окаемов посмотрел на часы. – Через час я уезжаю в Борск. На пару дней. Нужно повидать там однополчанина. Вы уж, если можно, никому мой диван не сдавайте.

– Ах, Григорий Максимович, зачем вы так говорите!

– Ну, хорошо, хорошо, мир, – Окаемов протянул хозяйке руку. – Извините, Адалия Петровна, если я сгоряча сказал что-нибудь резкое. И до свидания.

– Я буду ждать вас, Григорий Максимович.

– Во вторник к вечеру вернусь, бог даст.

– Впрочем, хорошо – я согласен. Поищите этого бухгалтера. Сколько в городе артелей имени Первого мая?

– Сколько отнимет это времени?

– Думаю, к вечеру управиться.