Опер с особым чутьем

 – Взять отпуск и силой заставить себя несколько дней ничего не делать…

– А что у вас в Антоновке? – не понял Павел.

– Назовем это дачей, – усмехнулся Душенин. – Антоновка – поселок на Чудском озере южнее Устянки. Три версты от города. Места удивительные, леса, вода рядом. Там жили родители Елены Витальевны и она сама, когда мы только познакомились. После войны дважды туда заезжал, дом стоит, все в порядке. Запустение, конечно, налицо, но можно ведь уборку сделать? Руки на что? А насчет безопасности Маша не права. В Антоновке у товарища Савинова свой дом, у Тамары Георгиевны из горсовета. Если сравнивать с Москвой, то это вроде Кунцева или Зубалова с их правительственными дачами. Понятно, что уровень не тот, но все же. В Антоновке свой опорный пункт милиции, патруль из города заезжает. Не сказать, что совсем уж дико. Вы, кстати, удивитесь, но в Антоновке у Скобаря Юрия Евдокимовича есть дом, у доктора Мясницкого…

– Вы не держите на него зла? – спросил Горин.

– Да что вы, нет, конечно, – отмахнулся Душенин и немного помрачнел. – Ивана Валентиновича чуть удар не разбил, по-человечески жалко его. Понятно, что нельзя контролировать каждый метр больницы…

Прозвенел дверной звонок.

– А вот и он, – среагировал Душенин. – Обещал зайти после работы. Не поминай, как говорится, черта…

Это действительно был местный психиатр – умотанный до предела, со слезящимися глазами. Он долго мыл руки в ванной, что-то бормотал под нос. Войдя в гостиную, вынул из сумки бутылку дорогого французского коньяка, поставил на стол.

– Не взыщите, граждане, больше ничего нет. Надеюсь, никто не откажется.

– Мы в деле, – кивнул Душенин. – Расслабься, Валентинович, никто не держит на тебя зла, ты выполнял свою работу.

– Мог бы и лучше выполнять, – вздохнул Мясницкий.

Коньяк оказался первосортным, из лучших погребов старинного винного дома Курвуазье, как пошутил Мясницкий. Выпили молча, закусили. Доктор не балагурил, вел себя сдержанно.

– Простите за помятый вид, – сказал он. – Прямо из больницы, день был сумасшедший…

– Как ваши пациенты, доктор? – спросил Горин.

– Благодарю, идут на поправку. – Мясницкий усмехнулся. – Простите, Павел Андреевич, каков вопрос, таков ответ. Без цинизма в нашей работе – ну, никак. Только им и спасаемся. Больные изнашивают свои организмы – и мы изнашиваем свои. Прискорбная новость пришла из Ковылинской районной психлечебницы: у главврача Кулакова началась белая горячка. Подозревали, что он попивает, лечит водкой покалеченную на работе психику. Но чтобы вот так… Все выходные не пил, решил завязать – тут и накрыло. Стену в квартире чуть не сломал. Соседи бригаду вызвали. Смирительную рубашку надевать пришлось.