Опер с особым чутьем

– В чем дело, товарищи? – У нее был печальный, но в целом приятный голос.

– Просто поговорить, гражданка. Начальник уголовного розыска капитан Куренной, а это… тоже наш сотрудник. Игорь Леонидович Душенин дома? Вы же в курсе, что случилось с семьей ваших знакомых Каплиных?

– Да, мы знаем… – Девушка помедлила, посторонилась. – Проходите. Игорь Леонидович недавно пришел с работы. Он не в настроении. Надеюсь, вы понимаете…

Квартира была просторной, уютно обставленной. Пахло лекарствами. Похоже, здесь были в ходу сердечные капли. Из дальней комнаты вышел моложавый подтянутый мужчина в домашних брюках и жилетке поверх рубашки, сдержанно пошутил:

– Это же не арест? Тогда здравствуйте, – протянул руку, поздоровался с каждым: – Я Душенин. Мы, кажется, незнакомы… – Он всмотрелся в предложенное удостоверение. – Понятно, с вашими коллегами до сегодняшнего дня не сталкивались… Проходите, присаживайтесь. Может, чаю?

– Спасибо, не стоит. Несколько слов. Это ваша супруга? – Он покосился на женский силуэт в глубине комнаты.

Мужчина улыбнулся – на этот раз без принуждения. Заблестели здоровые зубы. У него были густые русые волосы, зачесанные на затылок.

– Это комплимент мне или упрек моей дочери? Маша, тебе надо обратить внимание на свою внешность.

– Не стоит, – улыбнулся Куренной. Он умел в случае суровой необходимости притвориться воспитанным. – Ваша дочь прекрасно выглядит, Игорь Леонидович. Да и вы неплохо сохранились для своих…

– Сорока пяти, – подсказал Душенин. – Маша моя родная дочь, ей двадцать три.

Девушка сидела в углу, разглядывала Куренного. Затем переключила внимание на его спутника. Горину было безразлично, с некоторых пор он оброс толстой кожей. Девушка встала, исчезла в узком коридоре. За ним, по-видимому, находилась еще одна комната.

– Вы живете вдвоем с дочерью? – спросил Куренной.

– Нет, нас трое. Еще супруга Елена Витальевна, мама Марии. Но она… – Душенин как-то замешкался, – ей немного нездоровится.

Из глубины коридора послышались странные звуки. Кто-то говорил, но невнятно, словно на другом языке. Потом глухой звук перерос во что-то сдавленное, похожее на мычание. Куренной насторожился, отвел полу куртки, чтобы в случае нужды не терять ни секунды. Звук повторился, потом резко оборвался. Душенин смутился, немного побледнел.

– Нездоровится, говорите, супруге? – Куренной наморщил лоб.

– Можете посмотреть, – разрешил Душенин. – Только я вас умоляю, не шумите.

– Я посмотрю. – Павел поднялся, перешел гостиную.

В глубине короткого коридора находилась одна дверь. Она отворилась без скрипа. Горин застыл на пороге. На разобранной кровати, подбив подушки, полулежала женщина в кружевной ночной сорочке. Седые волосы рассыпались по подушке. Она держала открытую книгу.