Операция «Антитеррор»

Тринадцатый номер шел один за другим, как прорвало их откуда-то, а двенадцатого не было. Наконец подошел, но набитый битком. И все же я втиснулся. До «Мебельной фабрики» добрался без приключений. Вышел и стал прогуливаться между дорогой и сосновым бором. Тут же вспомнил, что в районе следующей остановки сегодня утром застрелены два омоновца и инспектор ГИБДД. Нескучный район. И это навевает некоторые мысли. Я зашел в кусты, чтобы не «маячить» перед глазами возможного наблюдателя, и стал звонить Лоскуткову или Асафьеву. Ни того, ни другого не застал.

Вышел снова к остановке, застегивая ширинку. Чтобы оправдать для наблюдателя культпоход в кусты. Подошел следующий троллейбус. Из него вышел явный кавказец. Может быть, и чечен. Довольно симпатичный, интеллигентного вида и с умными глазами. Осмотрелся кругом, подошел прямо ко мне.

– Я вместе с вами подожду Марию. Чтобы вам не было скучно. Не возражаете?

Мы прождали вместо тридцати минут полтора часа. Чеченец явно нервничал, беспрестанно курил и кашлял. При нем я, естественно, не мог позвонить ни Лоскуткову, ни Асафьеву, ни даже подполковнику Проханову.

– Тебя как зовут? – спросил я, смирившись с ситуацией, как смиряются с неизбежным.

– Какого хрена вы от меня хотите? Вербуете, как и Проханова? Ну, наглецы...

Гаврош, едва выйдя из-за угла, осмотрела двор и увидела эту машину. Внутри шевельнулось было неясное желание вернуться, даже обычно решительные шаги замедлились, но она успокоила себя. Мало ли машин может стоять во дворе. Обыкновенная «жучка», не новая, потрепанная, со следами бурой грунтовки на капоте. Даже антенны нет лишней, говорящей о существовании связи с кем-то, – обычная принадлежность спецмашин.

Только стандартная для радиоприемника кривится, слегка погнутая. Ну, сидят два мужика, курят. Один вообще, отметила Гаврош быстрым взглядом, курит папиросы – скорее всего простой работяга. Папиросы, как правило, характеризуют социальное положение. И только редко являются предметом привязанности. Кого-то ждут. Ведь не одна Маринка в этом доме живет. Могут и к кому-то другому приехать.

И вошла в подъезд. Интуиция, в которую Мария Тропынина верила слепо, сыграла с ней скверную шутку.

Заблокировала привычное в боевых действиях чувство подозрительности и самосохранения. Это там и тогда, в войну, интуиция работала безукоризненно. А здесь Мария слишком расслабилась. Она поняла это, когда дверь раскрылась и Маринка глянула ей в глаза. Испуганно и виновато. И тут же подругу кто-то отдернул, как тряпичную куклу, чуть не бросил в коридор, и рука протянулась к самой Марии. А сзади, с верхнего этажа, спускался второй.