Операция «Антитеррор»

Выезжала бригада из райотдела, а потом, когда шум поднялся, выехала и наша дежурная. У меня даже материалов еще нет. К утру все оформят и принесут. Столыпин ранен дважды в грудь и один раз в голову из пистолета «ТТ» с глушителем. Убийц было двое. Еще две пули попали в стену, одна в шею первому из убийц. Очевидно, Столыпин как раз сцепился с ним, когда второй начал стрелять, и пытался нападавшим прикрыться. Раненого он сумел выбросить из окна. Тогда, похоже, открылся сам и его подстрелили.

– Я не представляю эту ситуацию... – сразу сказал я. – Что-то там не так было.

– Почему? – не согласился Асафьев.

 – По-моему, здесь все логично.

– Это было бы логично для простого человека, пусть и подготовленного в спортзале. Для какого-нибудь борца или каратиста. Это было бы логично для тебя или для Лоскуткова. Но Столыпин – спецназовец. Он прошел Афган и имеет полуторагодовой боевой опыт. Для него такая схватка нелогична, как и для меня. Он не должен был выбрасывать раненого из окна. Он должен был с этим раненым двигаться на стрелявшего, толкать на него или бросать, все зависит от личной силы. А парень он был, насколько я помню, крепкий и продолжал интенсивно тренироваться.

Он хорошо должен был понимать, что, лишившись живого щита, он тут же становится покойником.

Лоскутков почесал поросший к вечеру рыжей щетиной острый подбородок. Асафьев пожал плечами.

– Так что ты думаешь? – поинтересовался мент.

Сомнения его гложут, как гусеницы лист шелкового дерева. Но без сомнений в расследовании тоже нельзя.

– Я могу только предполагать.

– Что? – Взгляд его приобрел привычную злость. Это значило, что майор оживает после писания бумаг и снова превращается из чиновника в опера.

Мне такую метаморфозу видеть приятно.

– Там должен был быть еще кто-то.

– Не знаю. Может быть, и нет. Может быть, этот третий помог Столыпину, ранил первого из нападавших. Второй убежал. А помощник тут же самого спасенного и прикончил. Когда тот не ожидал. Могли у него быть с кем-то счеты... Парень он конфликтный и самоуверенный. И многим, как кость, стоит поперек горла.

Лоскутков возмутился и начал чеканить слова, словно учитель тупому школьнику что-то втолковывал:

– Внизу у подъезда стояли четыре пожилые женщины. Они видели, как один вылетел в окно вместе со стеклами.

Больше в подъезд никто не заходил, кроме старика со второго этажа. Старику восемьдесят два года, и он на убийство способен не больше, чем на изнасилование. Кроме того, он почти глух и ничего из происходящего наверху не слышал. И никто из подъезда не выходил. Второй нападавший убежал через чердак в другой подъезд. Кто выходил оттуда, женщины внимания не обратили.

– Есть еще версии? – спросил Асафьев.

– Тоже с присутствием третьего, хотя это и не нравится господину менту.

– Ну-ну...