Осколки неба

Хоть рот себе зашей, но не говори. Единственный человек, от которого он подобное терпит — это я, на меня он вообще никогда не обижается. Но он знает, что я его люблю безумно, понимаешь? — Маша заговорила с неожиданной злостью: — Честно, когда ты сейчас рассказала это, мне тебя придушить хотелось, Лиз. Всего одно мгновение, но хотелось.

— Да мне самой себя хотелось придушить тогда. Так что я понимаю.

— Я в детстве постоянно приводила в гости подружек, и они все в Володю влюблялись, да и как там не влюбиться-то. Он же просто сказочный. Я бы и сама влюбилась на их месте.

— Ну нет, он ведь на десять лет меня старше, ты что, — усмехнулась Маша. — Не то, чтобы он внимания не обращал, он общался с ними очень хорошо, но полюбить в двадцать лет десятилетку совершенно невозможно, если только ты педофил.

Лиза вспомнила себя с Денисом — но вместо того, чтобы расстроиться, улыбнулась.

— Знаешь, сколько подруг я так потеряла? Ужас просто. Чувствовала, что используют ради общения с братом, и рвала. Рыдала каждый раз, а он меня утешал. Один раз сгоряча брякнула: "Это все из-за тебя", и он обиделся ужасно, а я после этого поняла, насколько огромна разница между тем, когда на меня обижались подружки — и тем, когда на меня обиделся Володя. Я думала, умру от переживаний. Он простил, конечно. А я перестала его знакомить с девочками, с которыми дружила. Никогда больше никого в дом не приводила, даже когда он женился — вдруг столкнутся невольно? Ты вот первая за десять с лишним лет. И я тебя прошу, я даже умоляю, не обижай Володю. В этот раз мне только захотелось тебя придушить, а в следующий я тебя на самом деле придушу, клянусь.

Лиза не знала, плакать ей или смеяться. С одной стороны, она понимала — Маша говорит искренне, а с другой — было безумно забавно, что она так защищает своего старшего и совсем самостоятельного брата.

— Его в этой хорошести все девушки упрекали, — продолжала Маша, и Лиза поняла, что ее понесло от переживаний и возмущения. — Сначала влюблялись, а потом начинали упрекать. Я не знаю уж, по какому поводу ты ему претензию эту предъявила, ты же не рассказала…

— По глупому. Честно, Маш, по глупому поводу.

— Вот-вот. Но извинилась, помирились, переспали — это хорошо. Это меня радует. Продолжайте в том же духе. Кстати… с Катей он расстался, получается?

— Отлично. Хоть одна хорошая новость за сегодняшний день. Может, сейчас еще одна будет. Лиз, — взгляд ее стал серьезным и каким-то сканирующим — ну просто рентген, а не взгляд, — ты любишь моего брата?

Лиза нервно дернулась, но не отвела глаза.

— Да. Да, Маш, очень…

— Отлично. — Подруга расплылась в блаженной улыбке.

Лиза помедлила… и все же тихонько сказала:

— Но он-то… он-то нет…

— Чего? — Маша аж подпрыгнула, а потом расхохоталась. — Оп-па, вот ты глупышка.