Осколки неба

Но ты должен знать, даже если ты сам меня…

— С ума сошла, — перебил ее Володя хрипло, и сердце Лизы на мгновение перестало биться от волнения. — Я тоже тебя люблю, Лиз. — Он коснулся ее подбородка, заставив поднять голову и посмотреть себе в глаза. Они вновь были теплыми. Такими же теплыми, как тогда, до тех слов… — Очень люблю. Никогда не сомневайся в этом.

— Не буду, — прошептала Лиза, замирая от нежности. — И ты не сомневайся… И прости меня, я так жалею…

— Я уже простил, — Володя поцеловал ее и, вздохнув, признался с улыбкой: — Я думал, что просто психотерапевт для тебя. Точнее, сексотерапевт. Что нужен только для этого. И не говорил ничего про свои чувства, которые родились уже давно, чтобы не давить и не смущать. Думал, со временем ты либо сама тоже полюбишь, либо уйдешь.

— С ума сошел, — пробормотала Лиза и фыркнула, вспомнив, что Володя только что говорил примерно то же самое. — Какая сексотерапия… Нет, она нужна, конечно, и очень, но я же тебя полюбила, поэтому и…

Лиза не договорила — Володя поцеловал ее крепко и сладко, лаская ладонями щеки и шею. Она улыбалась ему в губы и гладила по спине, чувствуя себя невероятно, безумно счастливой.

Счастливой до самого неба.

В пятницу вернулась хорошая погода — дождь прекратился, резко потеплело, и весь день на небе не было ни облачка.

Ольга Николаевна молчала, глядя на телефон. Она помнила, чей сегодня день рождения, и утром даже пыталась позвонить, но не дозвонилась. Ее номер по-прежнему стоял у Лизы в черном списке.

Пришедший с работы Денис был, как всегда, мрачным. Он очень сильно похудел за прошедший месяц, и одежда на нем теперь висела.

Ольге Николаевне было больно смотреть на сына, и она, поставив перед ним тарелку с ужином, отошла к окну.

Вначале она даже не поверила своим глазам. Все смотрела и смотрела… На то, как по дорожке к подъезду идет ее Лиза под руку с каким-то высоким светловолосым мужчиной. Встречает соседку с третьего этажа и, улыбаясь, начинает что-то говорить…

— Денис. Денис, подойди сюда, — позвала Ольга Николаевна прерывающимся голосом.

Сын встал с табуретки, подошел к окну и тоже посмотрел в окно. А Ольга Николаевна смотрела на Дениса — и видела, как меняется его лицо, из мрачного становясь светлым и почти спокойным.

— Ты пойдешь? Пойдешь к ней? Ты же хотел поговорить.

— Нет, — он качнул головой, глядя на Лизу с горькой нежностью, — я вижу даже отсюда, что она счастлива. Мне этого достаточно, мам. Ни к чему ее тревожить и расстраивать. Тем более, что у Лизы сегодня день рождения. Этот разговор нужен только мне, не ей, а я… обойдусь.

Ольга Николаевна кивнула, впервые за последнее время чувствуя, что немного гордится сыном.

— Ты не против, если я…

— Да, мам. Ты сходи, конечно.

Она сразу похромала к входной двери.