Осколки неба

Накануне Денис не должен был идти на работу — отпросился заранее, чтобы быть с матерью в тот день, когда она вернется с моря, — но во вторник его ждали в офисе, и он, протрезвевший окончательно, с утра поехал туда.

Однако толку от него на работе было мало. Весь день он думал о Лизе. Как она? Где? Что делает? Что к нему чувствует? Жить и работать было совершенно невыносимо — хотелось куда-то бежать, что-то предпринимать, дабы найти и попросить прощения.

После обеда Денис позвонил матери и сообщил, что вечером задержится.

— Поеду на Лизину работу, — объяснил он, — попробую покараулить возле выхода. Поговорить с ней хочу.

— Я понимаю. — В голосе Ольги Николаевны не было ни крошки энтузиазма. — Но не дури. Сейчас еще слишком рано, Лиза не станет с тобой разговаривать.

— Может, хоть в морду даст.

— Она не даст. У нее не тот характер. Подожди неделю, а лучше две, пусть с нее хотя бы первое… впечатление схлынет. У нее ведь… — Ольга Викторовна вздохнула и закончила совсем тихо: — …Наверняка даже кровотечение еще до конца не прошло.

И причина была не только в кровотечении у Лизы по его вине. Но и потому что Денис вдруг вспомнил — он был без презерватива.

— Мам… а не может она… забеременеть?

Ольга Викторовна фыркнула.

Он ответил сразу, даже не задумавшись:

Мать ошарашенно молчала, и Денис пояснил:

— Так я смогу быть с ней рядом. И возможно, когда-нибудь она меня простит.

Помолчав еще пару секунд, Ольга Викторовна негромко сказала:

— Я понимаю. Но мы все же в двадцать первом веке живем, сын.

Дождя так и не было, несмотря на прогнозы синоптиков, и зонт Лизе не понадобился.

Она пришла на новое место жительства раньше Володи и, подумав, рассудила, что надо бы приготовить ему ужин. Раз уж она живет здесь практически бесплатно… И необходимо как-то отвлечься. Ничего не делать, просто сидеть и, глядя в пространство, думать, было ужаснее всего.

Да и готовить Лиза любила. Честно говоря, из того, с чем она помогала по дому маме и Вере, готовка была самым приятным. Вот только Лиза совершенно не представляла, что ее "сожитель" любит есть, кроме омлета и котлет с макаронами, которыми он вчера угощал их с Машей. А в первый же вечер опозориться не хотелось.

И поэтому она решила сделать "звонок другу".

— Алло, — голос Маши звенел тревогой, — что-то случилось?

Кажется, она все время подсознательно ждет, когда что-нибудь случится. Неважно, что. Просто — что-нибудь.

— Нет. Я хотела спросить… Что твой брат любит есть? Ужин хочу приготовить.

Маша расфыркалась, а потом засмеялась, и в смехе этом было облегчение.

— Господи, Лиза, да он же мужик. Мужики жрут все.

— Не-е-ет. Мой папа вот рыбу не любил.

— А мой брат жрет все. Но если ты хочешь, чтобы у него от счастья морда лоснилась, напеки ему блинов.

— Да-а-а, блинов. Он их обожает.