Осколки неба

Вот было бы здорово познакомиться с Володей при других обстоятельствах. Допустим, она пошла бы в гости к Маше, а там был бы он… Или они вместе пошли бы в кино… В общем, что угодно, только бы не это.

Вот и сейчас — Володя явно заметил, что Лизе не по себе, и взгляд его наполнился беспокойством. Опять жалеет, опять.

Лиза неловко отводила глаза, но все равно чувствовала, что Володя смотрит на нее. И вспыхивала от злости на себя.

"Может, он не жалел бы тебя так сильно, не плачь ты постоянно?"

Лиза хмурилась, Лиза вздыхала, с трудом сосредотачиваясь на разговоре, который вели мама, Вера, Володя и Маришка — причем племяшка была самой активной участницей диалога, — и мечтала, чтобы это все поскорее кончилось.

Глупо. Она так хотела видеть родных, а теперь ждет, когда они уйдут, чтобы просто порыдать в своей комнате. И из-за чего?

Тут Володя поставил перед ней тарелку со вторым куском кекса, и Лиза пробормотала:

— Угу. И еще мороженого держи. — Он плюхнул рядом на тарелку шарик сливочного мороженого. — Кушай, настроение повысится. Смотри, я вон уже три куска съел. Очень вкусный кекс, Лиза.

— Да-да, — подтвердила мама, и Вера с Маришкой тоже закивали. — Очень-очень.

— И еще скажем. Ты молодец, — повторил Володя. — Затмила мои сырники.

— Сырники? — племянница сразу заинтересовалась, и Володя, к ужасу Лизы, начал рассказывать про их утренние препирания. Но делал он это настолько смешно, что она сама вскоре смеялась вместе с остальными.

— Кстати, если хочешь, я тебе принесу сырник, — предложил он Маришке, закончив историю. — Там еще один остался. Хотя, вру. Два. Но один мне. Пополам поделим?

— Да-а-а, — она заулыбалась, и Володя встал с табурета, подошел к холодильнику, достал оттуда лоток с сырниками, сел, открыл лоток, вилкой зацепил один сырник и положил его на Маришкину тарелку. Второй он положил себе.

— Ну, пробуй и оценивай мои кулинарные таланты.

Маришка серьезно отломила вилкой кусочек сырника, положила в рот, и через пару секунд возвестила:

— Ну не-е-ет. У бабушки и Лизы сырники вкуснее. А вот у мамы похуже…

Пока все хохотали в голос, Лиза возмущенно сказала, вызвав новый взрыв хохота:

— Да они просто холодные. Надо было разогреть.

— Устами младенца, Лиз, — Володя, улыбаясь, подмигнул ей. — И, кстати… Теперь ты мне кое-что должна.

— Что? — она удивилась.

— А я тебе за завтраком говорил, что.

Пока Лиза пыталась сообразить, неужели он действительно имеет в виду поцелуй в щеку, мама и Вера хором выясняли, о чем речь, а Маришка, улыбаясь, доедала сырник.

— А это наша с Лизой тайна, — отвечал Володя. — Очень-очень страшная тайна. Да, Лиз?

Ей было очень неловко и действительно страшно, но она все-таки не смогла не засмеяться, чувствуя, как понемногу возвращается хорошее настроение.