Отмороженный 6.0

Но потом я начал различать отдельные звуки и целые слова. Язык незнакомый, но чем дольше я вслушивался, тем отчетливей улавливал законченные формы и интонации. Напряженные, ждущие и откровенно злые.

Что-то подобное я ощущал, когда боролся с сознанием фоггера. Тот же гул множества голосов, жаждущих выбраться наружу. В Ориджа или в человеческое тело.

Действительно ли это серверная, операционный зал или некая кладовка для бестелесных фоггеров, я не знал. Но на то, что в этих девайсах сотни, а, может, и тысячи сознаний, я готов был даже поставить деньги.

Попробовал подвинуться ближе к «серверам», совершенно как в обычном сне, ощущая ноги ватными. Сфокусировался на цели, даже сдвинулся на несколько сантиметров, как заметил грязно-белое пятно, промелькнувшее на верхнем ярусе.

Резкий смазанный силуэт, вихрь поднятого снега и вокруг меня уже кружило странное костлявое существо. Тощее тело на длинных лапах, щучья голова с костяной гребень, идущий по спине и переходящий в острый хвост.

Монстр раскрыл пасть, начав шипеть в мою сторону. И повел мордой в сторону, уставившись на меня белым, довольно мерзким, глазом. А потом прыгнул…

Возможно, в том видении я инстинктивно отшатнулся, пытаясь сбить, летящую на меня «щуку». Но выпал в реальность я уже в медблоке.

Резкий запах табака и какой-то медицины. Острый локоть Мерфи, оттеснявшего меня от камеры и трясущего в руке пустой инъектор.

— Тихо, тихо, спи, девочка, — дрожащим голосом прошептал Мерфи, а потом посмотрел на меня. — Я вколол ей сильнодействующее успокоительное. Пусть поспит.

— С ней… — я не смог нормально вздохнуть и осекся на полуслове, сделал несколько глубоких вдохов и только тогда смог говорить, — с ней все будет в порядке?

— Да хрен ее знает, — вздохнул Мерфи. — Я думал, что уже. Черт, она все пальцы расцарапала. И всю камеру изнутри изгваздала. Принесите, кто-нибудь тряпку и воды! Эбби!

Мерфи обернулся на застывших у входа Боба с Эбби, а потом переключил свое внимание на мониторы. А я, наконец, присмотрелся к ранам. Кровавых пятен как-то чересчур уж много, но рану вижу только на пальцах. Покусала она их что ли? Или как-то о край порезалась? Я опять нырнул внутрь камеры и выгнулся в поисках острых предметов. И прифигел.

Только и успел что отпихнуть Мерфи, который уже лез рядом со мной с влажной марлей.

Вся камера изнутри — сверху и по бокам — туда, куда дотянулась девушка, была исписана неровными символами. Причем исписана кровью.

— Всем стоять, ничего не трогать и не стирать! — я буквально рявкнул на Мерфи, настойчиво тыкавшего в проем тряпкой.

Ни о какой каллиграфии здесь и речи быть не могло. Кривые, толсто-тонкие линии. Плотные точки в местах, где еще хватало «чернил» и тонкие прерывистые линии там, где они уже заканчивались.