Пурпурная Лилия, или Сломай меня, если сможешь

— Да, пока есть противники из других команд, Сэйр и Дамир не могут драться за корону, — ответила Джайна. — Но учитывая уровень моего брата, нападать на раненого вдвоём…

— Отличный выход, — подтвердил отец.

Райан указал на Дамира. Они схлестнулись стремительно и я не заметила, кто ударил первым. Клинки плясали и звенели, оставляя в воздухе мерцающие росчерки, напоминающие следы от крыльев лунного мотылька…

Красиво… как же это красиво!

Мои губы невольно растянулись в улыбке и я вдруг поняла, что уже неважно, кто победит. Я по-прежнему болела за Дамира, но для меня и всех присутствующих они уже стали королями ночи.

— Дамир, Дамир, Дами-и-и-ир! — эхом пронеслось над ареной, едва мой дракон уклонился от атаки императора и ловким ударом выбил оружие из его рук.

Райан отступил с улыбкой: искренней, счастливой. Словно знал, что серебряная роза всё равно уйдёт к нему.

Видят Боги, он заслужил!

— Дами-и-и-ир! — вновь взорвались трибуны и к дракону подошёл Сэйр.

А через миг купол над бойцами развеялся и Айрэ объявила, что остались лишь они. Зрители ликовали, как вдруг Сэйр опустился на одно колено и вонзил клинок в землю!

— Он… сдался?! — охнула Джессика.

— Не захотел портить триумф Райана, — понимающе усмехнулся отец. — Ему всё равно не победить Дамира, а так зрители запомнят красивый поединок с императором."

"Миг! Арену охватило золотистое сияние. Ловушки с препятствиями исчезли, а Дамир поднял клинки над головой.

— Шэй эй геер! — взорвались трибуны и я закричала вместе с остальными, повторяя её до хрипоты.

Шэй эй геер!

Честь закаляет сталь… Так переводилась эта фраза.

ГЛАВА 17: Избранница Тёмного Бога

Хлопки и крики оглушали, но мне казалось, что я скандировала громче всех. Знала наверняка, что Дамир слышит меня, несмотря на расстояние. Чувствует мой восторг и восхищение, видит среди сотни лиц меня одну.

Мой король получил ночную корону и губы уже покалывало в предвкушении поцелуя. Я не сомневалась, что в качестве награды Дамир попросит именно его и готова была награждать его хоть до рассвета.

Только трибуна опускалась преступно медленно, а возгласы толпы пьянили и кружили голову.

— Джайна, ты же поцелуешь императора? — добродушно подтрунивал Мигель.

— Он героически добыл для тебя розу! — поддержала я. — Не будь жадиной!

— И ты туда же?! — охнула она с притворным возмущением.

Я не была провидицей, но знала, что поцелует. И не важно, что Джайна говорила до боя. В эту ночь все границы стёрлись, растворились в свете луны. Время словно застыло, сжалось до одного мгновения, и каждая секунда казалась особенной, невероятно ценной.

— Дамир! Дамир!

— Райа-а-а-ан!

Толпа продолжала бушевать, и когда трибуна наконец опустилась, нас затянуло в живой водоворот.