Пурпурная Лилия, или Сломай меня, если сможешь

Но Джаренни обратился за помощью к семейному целителю и снял побои, — перебил меня Лейк, — у него есть свидетели, готовые подтвердить, что ты напала на его четвёрку без причины…

— Я вправе настаивать на тотальном сканировании памяти всех, причастных к данной ситуации, — перебила его.

Такая проверка была невероятно сложной и болезненной, но я не собиралась отступать. И обвинения младшего герцога ещё могут сыграть мне на руку. Ведь в отличие от него, мне нечего скрывать.

— Лорензо Тейви уже в курсе случившегося, и он на моей стороне, — продолжила. — К слову, если меня обвиняют в нарушении третьего правила Самоцветного кодекса, почему я узнаю об этом от тебя, а не от декана Железного факультета? Мы говорили совсем недавно…

— Я использовал связи и замял дело. Старший герцог Джаренни мой давний должник…

— Вы зря вмешались, ваша светлость, — отрезала. — Когда я нуждалась в вашей помощи, вы посоветовали мне добить раненого и не тратить время зря! Больше я не желаю иметь с вами дел. С герцогом и его обвинениями я разберусь сама.

— Рей…

— Леди Вэйс! Не смейте больше называть меня по имени. Вы лишились этого права…

— Мы всё ещё обручены, — зло напомнил Вальтер.

— Это поправимо…

— Я не позволю тебе разорвать помолвку! — зелёные глаза Лейка потемнели от ярости, а красивое лицо от напряжения стало хищным, практически змеиным.

Он всё ещё был красив. Столь совершенные черты сложно испортить, но теперь эта красота не завораживала, а пугала.

Как я раньше могла не замечать этого?

— Во имя Света, что с тобой происходит?! — Вальтер вновь сорвался на крик, и его аура вспыхнула как лесной пожар, обрушиваясь на мои щиты. — Я примчался сюда, бросив все дела! Хотел нормально всё обсудить…

— Это лишнее. Я просила меня не беспокоить.

— Издеваешься?! Случившееся задевает не только тебя…

— Так откажитесь от меня и помолвки! Не будет повода стыдиться и переживать.

— Ты точно не в себе… — простонал Лейк.

Его аура смягчилась, но вновь заплясала по истончившемуся щиту магическими искрами. Вальтер всё равно пытался влить в слова Силу и продавить свою линию. Только теперь не угрозами, а манипуляциями.

Жаль, что это не запрещено законом. Такое воздействие считалось слишком мягким. Я и отец могли с лёгкостью закрыться от флёра, но матушка и Эстель отличались повышенной чувствительностью к ментальным воздействиям. И Вальтер об этом знал!

— Почему ты ушла с Лаорой?

— Я уже говорила, он лечил Хель…

— Он прислал тебе цветы и письмо!

— Букет вежливости, — подал голос слуга. — Его светлость интересовался состоянием раненого морфала.

— Вы держите меня за идиота? Пытаетесь убедить, что эти цветы предназначались птице?! — вновь вспыхнул Вальтер.

Его аура полыхнула, ломая мои щиты.