Пурпурная Лилия, или Сломай меня, если сможешь

У нас не было времени на клятвы и пустые разговоры. Только этот миг… Одно касание, короткий взгляд и эхо предстоящей битвы.

Дамир отстранился, и я проверила, как из ножен выходит короткий кинжал.

Я носила его на бедре, чтобы во время боя быстро порезать руку. Магия крови — последний козырь. Страшный, требующий чудовищной платы, но позволяющий выжить, когда других вариантов не осталось.

Если сильно прижмёт, буду колдовать, используя жизненную энергию.

Дамир призвал Дар и мир вокруг затянуло пурпурной дымкой, а затем раздался оглушительный треск и Раскол полыхнул кровавым заревом. От мощных подземных толчков земля под ногами заходила ходуном и с неба прямо на трещину упала алая игла!

Только сейчас я поняла, что перед нами была не трещина, а… метка! Эскиз предстоящей трагедии. То, что вскоре станет настоящим Расколом."

"Уши заложило от грохота и аура страха, растекающаяся от трещины, обрушилась на меня. Давящая, дикая, неукротимая…

Я призвала арбалет и набросила на болт развеивающее плетение. А затем принялась ждать момента, когда страх начнёт обретать форму, но вместо пронзительного вопля кошмарника вдруг услышала грудной женский голос:

— Прости меня, дитя, за ту боль, что принесет тебе подаренная мною жизнь. Прости, что передаю тебе не Дар, а проклятие. Однажды ты всё поймёшь, если сумеешь пройти тропой Мастеров и познать истинную суть Великих Талантов…

Вспышка! Тьму озарило золотым сиянием и сквозь марево Раскола я увидела прекрасную женщину.

Тёмная Богиня… Госпожа трёх симфоний. Я сразу узнала её, ведь уже видела этот облик в воспоминаниях каменных медведей.

— Запомни, дитя, Сила Мастера — его агония, дорога Мастера — одержимость. Счастье Мастера — великая смерть. Она позволит ему раствориться в собственном творении. Последняя симфония — мелодия вечности… То, ради чего мы живём.

Новая вспышка! И образ Богини рассыпался пеплом, а я вернулась в реальность за миг до того, как на меня бросился первый кошмарник!

ГЛАВА 11.3

Долговязый великан с кнутом в руках. Лысый, с мерзким, перекошенным от ярости лицом. Он замахнулся на меня, но я оказалась быстрее. Первый болт с чавканьем вошёл в его шею. Во все стороны словно кровь брызнула мана, а я прицелилась и ударила вновь, пробивая ему голову.

Тварь упала, захлёбываясь криком, и меня накрыло пеленой чужих воспоминаний. Острых, болезненных, жутких…

— Сломайте её! Пытайте, пока не пробудится как Мастер или не сдохнет! — услышала гневный вопль. — Первая Симфония рождается из боли и ненависти. Плевать, скольких детей придётся убить! Ломайте всех, пока не найдёте истинного Мастера!

Перед глазами вереницей пронеслись жуткие картины.