Оттенки страсти

Но что-то подсказывало ей, что мужа привели в эту комнату те же воспоминания, что будоражили и ее память все последние бессонные ночи. Их первая ночь в Тейлси-Корт. Тогда ей вдруг стало неожиданно грустно и одиноко в огромном доме, где все было еще таким чужим. Когда Питер уснул, она осторожно выскользнула из-под одеяла, порхнула к распахнутому настежь окну. Стояла тихая летняя ночь. И хотя ночь была безлунной, света хватало. Окружающий мир, погруженный в сон, казался воздушным и призрачным. Вдали отчетливо проступали темные силуэты неподвижно замерших скал. Они словно вслушивались в недоступную человеческому слуху музыку, льющуюся с небес. Мона завороженно разглядывала всю эту красоту, забыв о времени и даже не обращая внимания на то, что от прохладного ночного воздуха ей уже стало зябко. Но в этот момент она услышала за спиной шаги мужа. Питер молча подошел к окну и, не говоря ни слова, обнял ее. Так они стояли долго-долго, уже появилась первая тусклая полоска света на востоке, когда Питер, подхватив Мону на руки, снова отнес в кровать.

– Дорогая, у нас впереди еще много рассветов, – проговорил он ласково.

«Много рассветов»! Тогда эти слова прозвучали как обещание. Неужели они пророческие, его слова, и страшная долгая ночь, полная взаимного непонимания и нелепых недоразумений, подходит к концу? Неужели у них будут еще впереди сияющие солнечным светом рассветы, предвестники нового дня?

Сердце забилось сильнее в счастливом предчувствии. Так, значит, Питер все еще любит ее! Недаром же он пришел именно в эту комнату. В ее комнату, где каждая вещь, шелковые шторы на окнах, фотографии на стенах, миниатюрные безделушки, разбросанные повсюду, все-все напоминает об их прежней жизни.

Послышался тяжелый вздох. Питер, не подозревавший о том, что жена находится рядом, тем не менее, явственно ощущал ее присутствие. Одиночество и неопределенность будущего давили на него страшным грузом. Ведь, как известно, стену всегда легче возвести, чем потом разобрать по кирпичикам. Вот он приехал домой и весь вечер провел в плену воспоминаний о прошлом. Приготовленные для него апартаменты в Западном крыле показались ему чужими, холодными и неуютными. Ничто не радовало его взор, и ноги сами понесли его на половину Моны. Нет, он вовсе не собирался растравлять старые раны и причинять себе новую боль. Просто ему захотелось еще раз увидеть ту самую комнату, в которой он был когда-то так счастлив. И это, как ни странно, принесло его душе покой. Слабый запах любимых духов Моны витал в комнате, создавая ощущение, что она здесь, рядом. Нет, он пришел не на пепелище. В этой комнате теплилась жизнь, и он вдруг почувствовал умиротворение. Все будет хорошо, мелькнуло у него. Он круто развернулся и замер, пораженный.