Оттенки страсти

Но неужели ты думаешь, что я брошусь при всех рыдать у тебя на плече, умоляя остаться и погостить в Тейлси-Корт еще недельку-другую?

Резким движением Алек поднялся с кресла и отшвырнул в сторону сигару. Потом подошел к Моне, взял ее за плечи и тем же резким движением развернул молодую женщину к себе, впившись в нее долгим и напряженным взглядом. Но выражение его темных глаз оставалось непроницаемым.

Мона почувствовала странную пустоту в желудке, а уже в следующее мгновение сладостная дрожь пронзила все ее тело. Такого она еще никогда не испытывала.

Легкая улыбка искривила его губы.

– В один прекрасный день ты мне дорого заплатишь за эти слова, моя дорогая Мона! – проговорил он, нарочито растягивая каждый слог, словно дразня, после чего снял с ее плеч руки и стремительно вышел из комнаты.

Мона оторопело уставилась ему вслед, не в силах сдвинуться с места. Кровь прихлынула к ее лицу, в висках стучало, и неотвязная мысль билась в голове. Она сошла с ума! Да, она точно сошла сума! Или явно перегрелась сегодня на солнце. Она машинально отбросила со лба тяжелую прядь и глянула на себя в зеркало.

– Ну, вот! – сказала она вслух, внимательно изучая собственное отражение. – Я точно такая же, как и три месяца тому назад. А ведь за это время столько всего произошло! Я вышла замуж. Я стала женой самого замечательного человека на свете! Зачем мне какие-то приключения? С девичьими фантазиями покончено. Покончено раз и навсегда. И я счастлива. Да, счастлива! – повторила она, словно убеждая саму себя.

За ужином Мона старалась не встречаться глазами с Алеком. Было видно, что гость откровенно потешался над ее холодно величавыми манерами безупречной хозяйки.

Его веселил сам ее тон и то, как она вела скучные разговоры с Питером о всяких домашних делах, и ее горячее участие в обсуждении планов мужа по дальнейшему переустройству имения.

Какое счастье, что он завтра уезжает, размышляла между тем Мона. Надо же! Приехал нежданно-негаданно, незваным-непрошеным и тут же нарушил покой в ее душе. И где теперь тот Эдем, которым рисовалась ей супружеская жизнь с Питером на лоне природы? Какую сумятицу мыслей и чувств оставляет Алек после себя! И все время, что он был здесь, он словно дразнил ее.

Эти внезапные и непонятные перепады настроений, постоянная недосказанность в его речах. Трудно понять, когда Алек говорит серьезно, а когда шутит. Да и вообще, он все время играет, разыгрывает перед всеми то ли комедию, то ли трагедию, поди разберись! Готов любое слово обернуть в шутку и тут же приходит в неописуемую ярость, если кто-то не понял, что речь идет о вполне серьезных вещах. Или – не дай бог! – посмел рассмеяться над тем, что Алеку кажется совсем не смешным.