Оттенки страсти

Даже стойкая Аннет, и та начала понемногу терять терпение, а Мона все никак не могла окончательно на чем-то остановиться. По всей комнате были разбросаны десятки нарядных платьев, одно лучше другого, но чему отдать предпочтение? Какое выбрать? Наконец, выбор был сделан. Платье цвета пармских фиалок с накидкой из легкого шифона, отороченной серебристой лентой и мехом шиншиллы. Наряд удивительно гармонировал и с цветом ее волос, и с цветом глаз, в которых неожиданно зажглись алые искорки, похожие на сердцевину анютиных глазок. Окинув себя в последний раз придирчивым взглядом, Мона направилась вниз.

Уже четверть девятого. Что же с ним случилось! Почему он не едет? А вдруг авария? Снедаемая беспокойством, она пошла в гостиную. В комнате царил полумрак, горел только камин. Причудливые тени скользили по стенам, языки пламени выхватывали из полумрака темные дубовые балки на потолке, старинную резную мебель, картины на стенах.

Мона шагнула к выключателю, чтобы зажечь свет, но в это мгновение кто-то выступил из темноты и, подхватив ее на руки, прижался губами к ее губам. И ей сразу же стало невыразимо легко! И она снова восхитилась и его силой, и его страстью, такой необузданной и дикой, но такой желанной.

– Дорогой! Ты так напугал меня! – воскликнула она. Ах, как же она любила его в это мгновение!

– Рада? Так ты рада видеть меня? – спросил он, снова и снова целуя ее в губы.

Еще как рада, подумала Мона и лишь теснее прижалась к Алеку. И в ту же минуту ее словно обдало холодным сквозняком.

– Питер! Мы забыли про Питера! Немедленно опусти меня на пол!

– Твой драгоценный муж, ма шер, сейчас занят переодеванием к ужину у себя в комнате, – лениво протянул Алек, но все же поставил Мону на пол.

Потом включил люстру и при свете окинул молодую женщину внимательным взглядом. – Эбьен! Моя Ундина еще прекраснее, чем всегда! Так ты любишь меня? Скажи немедленно! – Он рывком притянул ее к себе. – Скажи, да! Я требую!

– Да! Я люблю тебя, Алек! – прошептала она слеша дрожащим голоском, глядя ему прямо в глаза своими широко распахнутыми глазами. Боже, сколько страсти в его взгляде! Когда он смотрит на нее так, она готова на все, словно он владеет каким-то неведомым гипнозом.

За дверью послышался звук шагов.

Кто-то спускался по лестнице. Они моментально отпрянули друг от друга. Мона отвернулась к камину, чтобы скрыть краску смущения на лице. Алек неторопливо извлек из кармана портсигар.

– … И вот я, наконец, у вас! Устал, как собака! Промок до костей! Не дорога, а сущий ад! Воистину, это божья кара за все мои грехи! – шутливым тоном окончил он свой монолог, как только на пороге появился Питер.

Мона бросила быстрый взгляд на мужа. Как всегда, невозмутим и спокоен. Бедный! Он даже не догадывается, что она его обманывает.