Папа напрокат

Рыдающей Алины мне ещё не хватало на руках. Раздаётся трель телефона. Это не мой. Мой отключен. Звонит телефон Алины, а на дисплее высвечивается номер моей мамы.

Чёрт. Мама… Как же ты не вовремя!

На протяжении целых полутора месяцев мне удавалось ни разу не вызвать подозрения у мамы. Она не слышала ни детского плача, ни чужих женских голосов поблизости. Обычно я звонил маме, находясь на работе, или выходил на балконе, плотно прикрывая дверь, чтобы она не услышала ничего подозрительного.

Я принимаю вызов, но отхожу в кухонную зону, чтобы громкие рыдания Алины не сотрясали воздух квартиры.

— Привет, мам, — как можно спокойнее, чтобы не тревожить понапрасну.

— Игорь? Слава богу, дозвонилась! — выдыхает с облегчением. — Значит, Алина уже у тебя? — уточняет мама. — Она добралась без проблем? Я начала переживать за неё.

— Алина уже у меня. Всё хорошо…

Сводная сестра, словно нарочно, начинает всхлипывать громче. Мне приходится переместиться в ванную комнату и закрыть за собой дверь.

— Что-то случилось? — настораживается мама. — Ты какой-то рассеянный…

— Нет. Всё в порядке, мам. Я просто только что вернулся с работы. Хотел позвонить, но еще не зарядил телефон. Но ты набрала номер Алины вовремя.

— Я рада, что она добралась без приключений.

В голосе мамы звучит значительное облегчение. Алина приходится моей маме падчерицей. Она всегда была активной, а сейчас, после окончания колледжа, стала ещё и очень взрослой.

— Было бы неплохо, если бы вы предупреждали меня о своих визитах…

Получается немного резче, чем требуется. На мгновение мне становится неловко, но потом я отметаю в сторону это чувство.

Я взрослый мужик, в конце концов. В моей квартире может происходить, что угодно: от разбитной вечеринки с голыми девицами до… почти-семейной жизни с трогательной няшей и её крошечным ребёнком.

— Прости, Игорь, — извиняется мама. — Мы хотели приехать вместе и гораздо позднее. Разумеется, я бы предупредила тебя заранее. Но сегодня, пока я была на работе, Алина ускакала тайком. Она сказала, что поехала к тебе чуть раньше, в обществе лучшей подруги, — объясняет мама. — Хочет погулять по столице и посмотреть университеты.

— Алина решила учиться дальше? — уточняю я.

— Да, покажешь ей там всё, хорошо? — просит мама. — Пригляди за ней, пожалуйста. Ты же знаешь, какая она вертихвостка. Боюсь, как бы не вляпалась в неприятности… — в голосе мамы слышатся извиняющиеся нотки.

Мама до сих пор пытается стать Алине настоящей мамой, но та воспринимает её исключительно, как мачеху, хоть и обращается «мама». Раньше Алина умело манипулировала тем, что помнит свою родную мать. Стоило немного наругать или надавить, она закатывала истерики, обвиняя, что мама не любит её из-за того, что не родная.

— Не вопрос.