Папа напрокат

Игорь заверил меня, что избавится от сестры уже завтра…

— Доброе, — хриплым голосом отзывается Алина.

Её лицо выглядит хмурым и заспанным. Маска для сна болтается на шее, пижама до жути измята. Белокурые волосы растрёпаны. Она даже не пытается привести себя в порядок, как это было поначалу. Сводная сестра чересчур сильно измотана несколькими бессонными ночами подряд, чтобы беспокоиться о своём внешнем виде.

— Кофе? — бодрым голосом предлагаю я.

Сводная сестра стонет и роняет голову на локти, сложенные на столе.

— Молчи, Гарик. Просто молчи, — просит она страдальческим голосом. — Как?! Как ты можешь быть таким счастливым? Это не ночь… Это ад. Пытка! А-а-а-а-а! Как можно так жить?! — жалуется она и укладывается головой поверх сложенных друг на друге локтей.

Я нацеживаю ей кофе в чашку и ставлю на стол. Алина лишь приподнимает голову от стола и спрашивает:

Алина не называет имени ни Даши, ни Ули, но я понимаю, что речь идёт именно о них.

— На утренней прогулке. Уля любит гулять…

— О да, я заметила это когда девушка полночи топала вокруг моей раскладушки, а оставшиеся полночи её младенец ревел, не переставая.

— Это колики. Твой отец рассказывал, что ты вообще не давала спать ночами, а отсыпалась исключительно днём. И так было до двух лет… — парирую я.

— Не надо переводить стрелки на меня! — обиженно заявляет сестра и начинает канючить. — Я так больше не могу. Я просто сдохну, если переночую здесь хотя бы ещё один разочек! У меня из головы всё вылетает из-за этого ора, из-за звука шагов, из-за этого чмок-чмок-чмок. Почему младенцы такие шумные, слюнявые и… и рыгают!

— Уймись. Я сразу сказал, что тебе не стоит задерживаться у меня. Но ты решила быть упрямой… — в ответ Алина издаёт нечленораздельный стон. — Выше нос, сестрёнка! Сегодня сниму для тебя квартиру.

— В этом же районе? — оживляется сводная сестра.

— Нет. В другом. Сотрудница сдаёт однокомнатную в соседнем микрорайоне. Сейчас позвоню и уточню детали…

После краткого разговора с сотрудницей я могу справедливо считать, что одной головной болью в моей жизни стало меньше. Но не тут-то было. Алина с серьёзным видом изучает какой-то лист бумаги. Я узнаю в нём наш с Дашей «договор», написанный ею на бумаге от руки. Даша хотела заверить его нотариально, но я убедил её, что в этом нет необходимости. Я вообще не воспринимал этот договор всерьёз, меня не интересовали деньги. Мне нужна была сама Даша.

— Где ты взяла это? — спрашиваю, забирая у сводной сестры лист бумаги.

— Вау, Гарик… — сводная сестра силится подобрать слова. — Наследство через три месяца? Серьёзно?! И ты в это веришь?! Я думала, что никто уже не верит в миллионы дядюшки из Нигерии, но оказывается, ошиблась.

— Не дядюшки, Алина. И это никак тебя не касается.