Перси Джексон и Лабиринт смерти

Подумал, что мамина квартирка в Нью-Йорке не совсем подходит для того, чтобы держать животных, особенно таких габаритов. Миссис О'Лири была чуточку побольше, чем все наше жилище. И бодро сказал:

— В таком случае я, пожалуй, готов отправиться на встречу со своим сыном и… Пердиксом. Я должен сказать им, как жестоко раскаиваюсь в содеянном.

У Аннабет в глазах стояли слезы.

Дедал повернулся к Нико, и тот вдруг вытянул меч из ножен. Я на минуту подумал, что сейчас Нико должен будет убить старого Дедала, но он просто сказал:

— Ваш час давно пришел. Будьте свободны. Покойтесь с миром!

Улыбка облегчения проступила на лице Дедала. Он застыл подобно статуе, кожа его внезапно стала прозрачной, обнажились какие-то бронзовые шестеренки, вращающиеся колесики. Мгновение… и вдруг статуя обратилась в прах и тлен. И рассыпалась.

Миссис О'Лири завыла. Я погладил ее по голове, стараясь утешить.

Земля вздрогнула — наверное, это землетрясение было отмечено во всех больших городах Америки, — и древний лабиринт рухнул. Я очень надеялся, что где-то в его недрах погибла вместе с ним и вся армия титана.

Я оглянулся на поле боя, на усталые лица моих друзей.

— Пошли, ребята, — сказал я. — У нас работы невпроворот.

Совет старейшин распущен

Потом настало время прощания. Много наших ребят погибло в этом бою.

Той ночью в лагере я впервые видел, как обряжают в саваны тела мертвых, и, поверьте, это было совсем не то зрелище, которое я хотел бы увидеть снова.

В числе погибших был Ли Флетчер из домика Аполлона, его сразила палица лестригона. Его похоронили в золотистом саване без всяких украшений. Сына Диониса, погибшего в поединке с противником-полукровкой, обернули саваном темно-пурпурного цвета с вышитыми на нем вьющимися виноградными лозами. Его звали Кастор, и мне стало стыдно, что я провел в лагере уже три лета и до сих пор не знал его имени. Ему едва исполнилось семнадцать. Его брат-близнец по имени Поллукс, пытался произнести несколько слов, прощаясь с ним, но не смог. Захлебнувшись слезами, он замолчал и взял в руки факел. Ему поручили зажечь погребальный костер, разложенный в центре арены. Поллукс поднес факел к пирамиде — столб дыма, искры, взметнувшиеся к небу, вспышка пламени. И через несколько секунд шеренга обернутых саванами тел запылала.

Следующий день посвятили уходу за ранеными, к которым мог причислить себя почти каждый. Сатиры и дриады пытались восполнить урон, причиненный лесу.

В полдень в священной роще на срочное заседание собрался Совет копытных старейшин. Совет составляли трое старших сатиров и Хирон. Наш руководитель прибыл в своей коляске на колесиках, так как на его сломанную ногу пришлось наложить лубки.