Перси Джексон и Лабиринт смерти

— Не говорите так, — попросила Аннабет. — Будет лучше, если вы отправитесь в наш лагерь и поможете нам подготовиться к большому сражению. Вы ведь лучше, чем кто-либо другой, знаете, как бороться против титанов.

— Но мне нечего вам предложить, — возразил Бриарей. — Я лишен всего.

— А где твои братья? — спросил Тайсон. — Два брата ростом с гору? Мы могли б отвести тебя к ним.

Выражение лица Сторукого стало еще более грустным, и он прошептал:

— Их давно нет. Они погибли.

Тайсон уставился в яму и, тихонько помаргивая, смахнул слезинку с лица. Вокруг грохотали водопады.

— Как это погибли? — удивился я. — Разве порождения Тартара смертны? Я думал, они обладают бессмертием. Как боги, к примеру.

— Перси, — тихо возразил Гроувер, — даже бессмертие имеет свои пределы. Иногда… даже чудовища могут поддаться слабости и желание жить покидает их.

Не отрывая взгляда от лица Гроувера, я стал размышлять над его словами. Не думал ли он в эту минуту о боге Пане? Мне тут же вспомнился услышанный когда-то рассказ Медузы о том, как ушли из мира ее сестры, две другие горгоны, оставив ее в одиночестве. А в прошлом году и Аполлон говорил что-то об исчезновении древнего бога Гелиоса, после чего ему пришлось исполнять обязанности бога солнца вместо него.

Тогда я не стал ломать над этим голову, но сейчас, глядя на Бриарея, понял, как ужасно быть таким старым — он прожил на свете многие тысячи лет — и таким страшно одиноким.

— Мне надо идти, — сказал сторукий гигант.

— Армия Кроноса затаилась на подступах к нашему лагерю. — Тайсон не хотел терять надежду. — Нам так необходима помощь!

— Я не могу оказать ее, циклоп. — Бриарей понуро повесил голову.

— Но ты ведь такой сильный.

— Это уже не так. — С этими словами Бриарей стал подниматься на ноги.

— Эй, погодите! — Я схватил его за одну из рук и потянул в сторону от остальных, туда, где из-за грохота водопадов наша беседа стала бы неслышной для остальных. — Послушайте, вы нам нужны. Разве вы не видите, как верит в вас циклоп? Мой брат жизнью рисковал ради вас.

И тогда я рассказал ему все, рассказал о готовящемся вторжении Луки, о входе в лабиринт, который, как оказалось, находится в самом сердце лагеря, о мастерской Дедала, о золотом саркофаге Кроноса.

Но Бриарей только качал головой.

— Не могу я, полукровка. Мне нечего предложить вам. Эту войну голыми руками не выиграть.

И он растопырил все свои руки, будто подчеркивая эти слова, а потом сотней их состроил сто пистолетиков-теней.

— Наверное, потому вы, порождения Тартара, и гибнете, — сказал я. — Может, дело вовсе не в тех сказках, в которые верят смертные, а в том, что вы просто сдаетесь.

Его коричневые глаза в задумчивости смотрели на меня, лицо приняло выражение, которое я сразу узнал, — стыд.