Расплачивайся. Сейчас.

Спрашивать, что произошло с наследством. А мачехе все это не нравилось. Причем настолько сильно, что, когда я сказала, что такое банкротство дел моего отца очень странно, она превратилась в разъяренную фурию. Ядовито сказала, что пыталась сделать все, лишь бы спасти то, что осталось после него, а я, такая неблагодарная, пытаюсь ее в чем-то обвинить.

Тогда в моих словах обвинений не было. Я лишь начинала делать первые шаги в поисках правды и просто озвучила то, что в этой всей ситуации не понимаю. А со временем, когда узнала, что Илерия действительно забрала у меня все, так же осознала и то, что при малейшем затрагивании этой темы она готова растерзать. Мачеха ведь до сих пор строила из себя святую и делала вид, что такие слова для нее высшая степень оскорбления.

Между мной и Илерией вообще происходило много плохого. Ужасного. Но находясь тут, я сейчас окуналась именно в те эмоции, которые касались этого особняка. Они душили. Давили. Рвали. Сколько же плохих воспоминаний связано с этим местом. Тут мое сознание каждый день изувечивали. И тут Илерия, когда я еще была маленькой, несколько раз подняла на меня руку.

Сделав судорожный вдох, я рвано осмотрелась по сторонам. Сад и здание стали еще более роскошными. Тропические деревья, мраморные дорожки, фонтаны, свежий ремонт. Мачеха явно ни в чем себе не отказывала. Только, когда ее дочери облили меня тем, из-за чего на мне появились сильные ожоги и зрение до сих пор нормально не вернулось, она даже не предложила мне хоть какой-то сумы для лечения. Я бы все равно отказалась, но факт характера мачехи был именно таковым."

"И сейчас слишком многое жгло из-за чего я, даже желая остановить Лонго, в итоге этого сделать не смогла. Эмоционально не была в состоянии произнести хотя бы слово. Просто шла за ним. Пыталась делать глубокие вдохи.

- Ты дрожишь, - Лонго остановился и наклонился ко мне, кажется, заметив, тот рванный, судорожный взгляд, который я бросила на входную дверь. Это произошло само по себе. Просто, годами вход в этот особняк был для меня словно входом в ад.

- Нет. Тебе кажется, - выдыхая, я мысленно дала себе сильную пощечину. В сознании закричала на саму себя, заставляя взять себя в руки.

Лонго положил ладонь на мой затылок и, наклоняясь своими губами прикоснулся к моей щеке. Это был не просто поцелуй. Что-то нежное, но по ощущениям как разряд тока, прошедший по всему телу. Так, что я, вздрогнув, сделала глубокий вдох, словно до этого вовсе не дышала.

Лонго отстранился и я, широко раскрыв глаза, хотела спросить зачем он меня поцеловал, но, в итоге не произнесла ни слова. Все так же держа меня за руку, он пошел дальше и я последовала за ним.

Холл уже был украшен к празднику. Тут все было в свежих цветах. Нежных, красивых, но вызывающих у меня лишь отвращение.