Письма (СИ)

— Валерон все берега попутал! Уже даже не в Лютике дело было! Начал что-то нести про меня. Вспомнил свою дуру Ленку! Возомнил, что я её увел от него, от раскрасавца! Надо больно!

— Так ты ж действительно увёл!

— Ровно один раз проводил до дома и тогда же чмокнул. Всё! Она тут же меня бесить начала! Я больше с ней даже не общался!

— Видимо, она ему сказала, что ты её перспектива, а не Валерон…

— И что? Она сказала, а я–то при чём?

— Понятно! Сеча, значит, была славная?

— Ваще! — восторженно реагирует Бетхер, а Макс выходит из кабинки и споласкивает руки. — Мы давненько так не махались! Ты бы видел, как Ник Пугача отделал! Вроде футболист, а как вмочит кулаком, так мало не покажется! У несчастного Тоши Пугача вся мордень всмятку. Так что мы ещё легко отделались. Жаль, что тебя не было! Справились бы быстрее. Их все-таки больше было!

— Ты ж понимаешь, я не мог! — грустно говорит Макс.

— Понимаю! И одобряю! Давно нужно было пойти! Чик-чик, и личная жизнь устроена!

— Ни хрена не устроена! Ты ж знаешь!

— Не психуй, — Бетхер хлопает друга по спине. — Погнали в буфет, пирожулю какую-нибудь схаваем?

— Погнали… — обречённо говорит Макс. Голоса двигаются к выходу. И уже на выходе слышу затихающую речь Бетхера:

— А ваще с Лютиком ржачно получилось, как будто…

У меня внутри все процессы замедлились. Для кишок — явная польза. Но в мозгах несварение информации развивалось катастрофически. Макс не участвовал в драке! И вывод? Губа разбита не в военных действиях. А как? А так… Во-первых, этот взгляд побитой собаки с утра, во-вторых, боксер, значит железные мышцы и сила, в-третьих, он редко участвовал в моих побоях, в-четвертых, тогда кинул мне таблетки, в-пятых, ухаживал за мной во время болезни больше, чем другие, в-шестых… он, вообще, симпатичный парень.

И что мне сейчас делать? Как общаться с ним? А может, это всё-таки не он, мало ли про какую личную жизнь он говорил! А губа? Бывают такие совпадения? Мне нужны еще факты! Подслушанный разговор — этого недостаточно. Перемалываю, пережевываю каждую фразу, каждое слово этого диалога, отметаю бедную Ленку. И все равно выходит, что Макс… Что мой писатель — Макс? Решаю, что пока ничего не буду предпринимать. Выжду. Писатель должен еще как-то проявиться!

Хаос в голове усилился и в связи с другим событием. Буквально на следующей перемене перед последним уроком в класс зарулила Катя Шепитько, звезда из параллельного, гуманитарного профиля. Она общепризнанный лидер и энтузиаст, эдакий массовик-затейник на общественных началах. Придумывает всякие праздники, редактирует занудную школьную газету, запевает в ансамбле, инициирует тупейшие флеш-мобы, короче, везде успела! Катька имела неприятную привычку слишком громко говорить при этом слишком близко стоять к собеседнику.