Письма (СИ)

Бамс! Плашмя ударяет холод, бьёт свет, врывается звук:

- Они здесь! Зовите парня!

Чьи-то руки нас пытаются расцепить, тормошить:

- Э-э-эй, ребятки! Не спать! Всё закончилось, выбирайтесь! Они ж почти голые!

- Давай куртку! И коньяк где-то был!

- Их нужно в дом! Как бы переохлаждения не было!

- Скорая на подходе! Там есть раненые!

Меня вытаскивают за ноги, накидывают теплую куртку. Сижу, свесив ноги из багажника. Собровцы тащат за ноги Фару, тот вдруг дергается и кричит от боли.

- Ёо! Смотри, как ногу у бойца разбарабанило! Тихо-тихо! Вылазь! Нашли, где спрятаться!

Сквозь темные фигуры в черных круглых касках пробирается еще одна фигура. Громкое дыхание, знакомый крик:

- Они живы? Мы успели?

- Ник! Как я рад тебя видеть… - пищу я. Фара молчит.

Комментарий к Письмо от меня

========== Письмо восьмое ==========

Никуда я не поехал с мамой в зимние каникулы. Мои билеты пропали. Как и билеты Ника. Он уговорил мою рыдающую маму оставить меня на каникулы у Покровских под его присмотром. А своим просто сказал, что никуда не поедет. Покровские определили Фару в дорогущую клинику, там уже 30 декабря сделали операцию на колено.

В ночь с тридцать первого на первое мы пошли в палату к Фаре. Все. Меня вели за шкирку. Ник почему-то думал, что я сбегу. Парни взяли с собой коньяк. Я - маминых пирожков и чесночных гренок. Фара возлежал на высокой кровати, оснащенной какими-то механизмами. Его нога была устроена на небольшом возвышении, обездвижена. На шее толстый воротник Шанца. На лбу из брови – свежий шов, залитый каким-то медицинским клеем. От виска к щеке дугой фиолетовый кровоподтек.

Когда мы ввалились в комнату, Фара засмущался, растерянно заулыбался. Парни жмут ему руку, треплют волосы, бодро здороваются, задают всякие глупые вопросы про здоровье, про какие-то «дела»! Багрон отчитывается о баскетбольном турнире. Бэтхер в лицах рассказывает пошлейшие анекдоты. Макс сообщает, что у него счастье: Юля Пуговкина из сороковой школы, за которой он ходил в последнее время по пятам, снисходительно согласилась стать официально его девушкой. Ник описал новую машину его отца, Джеймс Бонд нервно курит! Молчали только я и Фара. Ринат избегал смотреть на меня. А я на него.

Закрыв комнату на защелку, парни налили в мензурки коньяка, и Эрик произнес пламенную речь:

- Ну, други! Проводим год! Не такой он и хуевый был. Но будущий должен быть все же лучше! И еще, Фара! Ты нам сейчас все расскажешь! Чок?

Все стукнулись пластиком и проглотили обжигающую жидкость. Мамины пирожки мгновенно разошлись по рукам, в мешочке осталось всего три. Мы молча уставились на Фару.

- А что рассказывать-то? – хрипло выдавил из себя Фара. – То, что идиот, так я и так понял уже…

- Как ты оказался в боях?

- Меня Дударев, хозяин «Бонзы» и любитель миксфайта, давно звал.