Пленительные наслаждения

– Нет, – покачала она головой, когда Квил открыл рот, чтобы возразить. – Я не о том, что ты думаешь. У меня нет возражений против твоего плана. – Она изогнула губы в чуть заметной усмешке. – Я не сирена, чтобы заманивать тебя в постель, когда ум твой рассеян горем. – Она умолкла.

Квил ничего не говорил, только смотрел на нее сумрачным взглядом.

– Иногда человеку легче перенести горе, – продолжала Габби, опустив глаза и покручивая серебряную пуговицу на его сюртуке, – если он поделится с другим человеком. Ты вправе усомниться, что я испытываю ту же боль. И это естественно – мой отец еще жив. Но я пережила ужасную потерю в детстве. У меня был друг, Джохар, которого я очень любила. После того как он умер…

Да, он умер от холеры. Это Квил уже слышал, а слушать дальше он просто не мог. Она стояла слишком близко, и он утратил способность разумно мыслить. От ее нежной кожи на него наплывал запах жасмина – обещание удовольствия.

– Мы с тобой поженились, Квил, и важно, чтобы мы разговаривали друг с другом без гнева. А когда мы вступим в супружеские отношения – не имеет значения. – Сладкозвучный голос Габби был полон искренности.

Черт побери, опять туда же! Сколько можно напоминать о супружестве? Квил свирепо тряхнул головой.

– Когда человек в гневе, он и выражается соответственно, – упрямо подчеркнул он.

– Лучше оставить гнев там, где он возник. – Прекрасные карие глаза Габби лучились симпатией. – Ведь на самом деле ты не сердишься на меня, Квил. И все же разговариваешь со мной так, будто я сделала что-то недостойное.

Он чувствовал себя пятилетним мальчуганом, которого няня заставляет признать свою ошибку. По логике вещей ему следовало это сделать.

– Вероятно, ты права. Я не должен был так разговаривать с тобой. Извини меня, Габби.

Когда он отступил и ее руки упали с его груди, сразу стало холодно и неуютно. Он поклонился.

– Еще раз примите мои извинения, мадам.

– Мадам? – встревожилась Габби. – Почему ты так меня называешь? – Она растерянно кусала нижнюю губу, делая ее похожей на спелую вишню.

– Ты и есть мадам. – Квил пожал плечами, тщетно пытаясь вернуть себе самообладание. – Теперь ты виконтесса Дьюленд.

– Да, – кивнула Габби. – Но тебе нет нужды так обращаться ко мне.

– Хорошо. – Он снова пожал плечами. – Теперь мы достаточно поговорили? – Он попятился к двери, отыскивая за спиной ручку.

Габби замялась. Опять осечка. Ну как его разговорить? Нужно попытаться еще. Не зря отец называл ее упрямой.

– Нет, мы не обо всем поговорили, – заявила она с вызовом. Повернулась и села на край кровати, стараясь не смотреть на мужа. Было бы невежливо с его стороны уйти, не попрощавшись надлежащим образом.

Квил невольно заулыбался. А она упорная, его женушка. Она не собирается отпускать его так просто.